Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский

Кретов вдруг тяжко застонал, поджимая к животу колени. Затем умолк и как-то сразу весь обмяк, только пальцы его бессильно и суетливо скребли грязный пол. Растерявшись, Быстров пытался зачем-то приподнять Кретова, говорил что-то ласковое и бессвязное, но Кретов уже не слышал и не понимал его. Через минуту он перестал дышать. Выпрямившись, Быстров неподвижно стоял над ним, видимо, всё ещё не сознавая, что Антон затих навечно. Подошёл от амбразуры Дергачёв, постоял, печальный и хмурый, молча вернулся к пулемёту, Лариса накрыла Кретова шинелью, взяла автомат, тронула за локоть Быстрова.

— Сергей, нам пора. Слышишь, немцы ещё стреляют.

Обернувшийся от окна Дергачёв негромко сообщил:

— Уже не стреляют, товарищ комсорг. Сюда комбат идёт.

*

Через минуту Лариса увидела Привалова. Он подошёл к ней, улыбаясь, затем, откинув за спину планшет, с неподдельной искренностью взял Ларису за руки.

— Чечулин мне всё рассказал. Благодарю за всё. Взвод действовал отлично.

— Да… Вот Кретов и Семёнушкин погибли.

— Знаю.

Привалов наклонился над Кретовым. Медленно вынул из кармана платок, осторожно расправил его и так же осторожно, словно боясь потревожить мёртвого, накрыл ему лицо. Он хорошо знал и любил Кретова за удаль, за весёлый нрав, за то, что с ним было пройдено немало боев и ещё больше пережито тяжёлых и радостных минут. А вот лежит Семёнушкин — его Привалов помнил меньше и теперь мысленно пожалел, что не успел узнать Семёнушкина поближе. В батальоне его как-то не замечали, а каким молодцом оказался он в бою! Сколько ещё таких героев появится завтра…

В подвал влетел возбуждённый, сияющий Курочкин. Заметив убитых, смолк на полуслове и, виновато оглядываясь, снял фуражку.

— Кухни прибыли? — поднял голову Привалов.

— Так точно, приехали. Обед уже раздают, товарищ капитан.

— Поторопите людей с обедом. Через полчаса тронемся. Потери в ротах выяснили?

— Да. Для такого боя потери небольшие, товарищ капитан. Из штаба бригады передали, что правее нас противник также отходит.

— Значит, к вечеру мы будем на переправе… Чечулина отправили в санчасть?

— Да. Но дальше он ехать не хочет, говорит, Нина Ивановна вылечит.

— Придётся ему ехать. У Нины Ивановны сейчас нет условий для длительного лечения. Макаров, наверно, у неё?

— Обедают, товарищ капитан, в санитарной машине.

— Что ж, пожалуй и нам следует перекусить. Как думаете, Лариса Михайловна?

— Если успеем — следует.

Привалов подошёл к молча стоявшему у амбразуры Быстрову.

— Знаю, тяжело тебе, Быстров. Скажу только, что за Кретова и других не ты один — весь батальон будет мстить.

— Спасибо, товарищ капитан. Разрешите отправиться в роту?

— Иди. Там Черепанов давно тебя ждёт…

Быстров с Дергачёвым, а за ними Курочкин вышли.

В последний раз взглянув на вытянувшееся тело Кретова, Привалов вполголоса произнёс:

— Вот так же умер Трубников. Его тоже в живот… — И, отгоняя непрошеные воспоминания, заторопился к выходу.

Они поднялись по скользкой лестнице. Короткой провёл их в уцелевшую, но совершенно пустую комнату. На по покойнике уже стояли дымящиеся котелки, а вскоре Коротков принёс откуда-то два исправных стула и живо принялся доставать из мешка хлеб, ложки, полотенце и мыло.

— Садитесь, — сказал Ларисе Привалов, снимая планшет и закатывая рукава рубашки. — Хотите умыться? Я весь в земле, даже на зубах хрустит. Вы выглядите не лучше. Фёдор Фёдорович, наверно, не придёт, хотя я и звал его. Он, как всегда, обедает с Кубрачковым.

— Я, пожалуй, не успею сейчас поговорить с ним, — сказала Лариса. — Как комсомольцы воевали в других ротах?

— Как обычно, — улыбнулся Привалов, намыливая руки. — Прекрасно воевали. А о вас теперь везде говорят, можете немножко погордиться. Уверен, что старшина Пряхин ещё до сих пор около кухни ораторствует: «Что мы? Вот третий взвод — это да!».

— Так и говорит? — не поверила Лариса.

— Так и говорит. Но нам тоже трудновато пришлось, пусть он не прибедняется.

— Знаете, я очень боялась за вас, — неожиданно для себя сказала она.

— За меня? — удивился Привалов, но, спохватившись, тотчас переменил тон. — Ну да, батальон мог опоздать, я понимаю. В селе пришлось драться чуть ли не за каждый дом. Авиация тоже немножко задержала, однако, как видите, мы успели. Немцам не удалось ускользнуть по шоссе. А знаете, сколько их тут было? Не менее батальона, не считая приданных средств. Одних пленных взято около полусотни.

— Если бы и дальше так было! — улыбнулась Лариса.

— А вы послушайте, что бойцы говорят, — ответил Привалов, досуха вытирая полотенцем лицо. — Тот же Пряхин, например, прямо заявил: начали хорошо, а кончим и того лучше. Теперь передохнуть немцу некогда будет… Успех окрыляет, вот что дорого, Лариса Михайловна. Уверен, что и река нас долго не задержит, завтра же на той стороне окажемся. Ну, не мы, так другие, но надо, чтобы наш батальон непременно впереди остальных был. Как по-вашему?

— Отставать кому же охота? А мне, как комсоргу, и подавно, — снова улыбнулась девушка. Хотя комбат говорил вполне серьёзно, теперь и он улыбнулся, кивнув ей. Затем произнёс раздумчиво, забыв, очевидно, в эту минуту о присутствии Потаповой:

— Эх, посмотрел бы сейчас Трубников, как мы воюем! Вот бы уж порадовался!

— Вы второй раз о нём упоминаете, а кто он был, этот Трубников, так и не сказали, — решилась, наконец, спросить Лариса. — Как его звали?

— Саша. А что? Разве вы его знали тоже? — спросил комбат.

— Н-нет, — медленно проговорила Лариса. — Того Трубникова звали Сергеем. А откуда он родом, не знаете?

— Из Минска… Постойте-ка, Лариса Михайловна, вы ведь тоже оттуда?

— Да. Но того звали Сергеем, я не оговорилась… Как странно.

— Вот именно! — Привалов пристально взглянул на девушку.

— А может, это были два брата? Хотя нет, у Сергея дома остались только мать и сестрёнка. Скорей всего, это просто однофамильцы… Он был с вами, в вашем батальоне?

— Ну, конечно! — сказал Привалов, всматриваясь в лицо Ларисы и как бы припоминая что-то. — Я встретился с ним полгода назад. Он был здесь начальником штаба и моим лучшим другом. Когда он погиб… Одну минуту! У меня же осталась после него фотография. Сейчас я её найду. Удивительно, как я не вспомнил об этом сразу? Вот…

Он достал из планшета карточку и подал Ларисе. Однако напрасно Привалов надеялся, что фотография подтвердит его догадку. На снимке была вовсе не Потапова, хотя и было в ней что-то похожее на ту девушку, которую любил Саша… Привалов был искренне огорчён, и, когда снова заговорил, прежняя нотка неприязни прозвучала в его голосе.

— Сейчас я понимаю, почему ваше лицо показалось мне знакомым вчера. Сходство с фотографией удивительное. Может, вы знали эту девушку? Я ведь дал слово её найти.