Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский

Макаров усмехнулся. Странно, эта девушка, кажется, уже успела многим понравиться, хотя никто не знает, на что она способна на деле. Правда, вчера Потапова неплохо выступала на собрании, но ведь слова — это слова, а бой — это совсем другое. Тут важны не благие намерения, а непосредственное и активное вмешательство в события. Хотел бы Макаров посмотреть на того чудака, который во всё горло кричит «ура», а сам не двигается с места. Такому бойцы не поверили бы не только в трудную минуту, но и за обеденным столом. Нет, Макаров не хотел подобной участи новому комсоргу. Пусть Потапова действует, как подскажет ей совесть (ведь она член партии, значит, совесть у неё чистая), а Макаров постарается, чтобы всё обошлось благополучно. Какой командир не стремится избежать напрасных жертв?

Всё-таки Макаров беспокоился. Мало ли что может случиться! Дело предстоит тяжёлое. Собственно, обходный манёвр могла бы выполнить любая из рот, но так уж повелось издавна — в трудные места всегда посылали Макарова. Хорошо, что Нина Ивановна осталась в тылу, по крайней мере за неё можно не беспокоиться. Впрочем, Макаров всё равно думал о Нине Ивановне. В последнее время он всегда вспоминал о ней, когда чувствовал впереди опасность. Знает ли она, куда он послан комбатом? Макаров был уверен, что знает, и теперь мысленно просил её не волноваться, не переживать за него. Ведь он ещё утром заверил Нину Ивановну, что с ним не произойдёт ничего плохого… до свадьбы. А после свадьбы и подавно.

Он твёрдо решил жениться на ней. Как только батальон отведут на отдых, они поженятся. Скоро для Макарова начнётся другая жизнь. Он ещё не представлял ясно — какая именно, но чувствовал, что будет что-то другое, обязательно хорошее.

Макаров вёл роту, придерживаясь высохшего русла речки. Немцы вели огонь главным образом по шоссе, сюда снаряды залетали редко. Очевидно, противник считал низину непроходимой. И правда, как только рота повернула к холмам, идти стало труднее. Люди проваливались в зыбкую грязь чуть не по колено. Однако Макаров не хотел менять избранного направления, намереваясь обойти Липовцы гораздо правее, чем намечал комбат. У него уже сложился в голове предварительный план действий, и он не сомневался в успехе. Макаров вообще не привык сомневаться. Даже когда не оставалось никаких надежд, он не терял веры в себя и в своих людей и добивался своего. Говорили, что ему везёт. Макаров посмеивался: может быть.

Цепляясь за низкорослый кустарник, увязая в болотистой почве, Лариса не отставала от бойцов. Но ни Быстрова, ни смуглого весельчака Кретова на сей раз не было рядом, — они находились в головном дозоре. Сбоку от комсорга хлюпал маленький, бритоголовый, с сосредоточенным, серьёзным выражением на юношеском пухлощёком лице, Петя Семёнушкин. Лариса хорошо запомнила его и теперь невольно держалась поближе к нему, выжидая момента, чтобы заговорить.

Семёнушкин оглядывался на Потапову с любопытством и недоумением. Всё-таки странный человек, этот новый комсорг. Идёт зачем-то со всеми, когда могла бы остаться со штабом. Интересно, что она будет делать дальше? Уж очень у неё несолдатский вид, ей-богу. А если придётся вот сейчас ползти по болоту по-пластунски?..

Наконец, рота выбралась на сухое. Здесь её встретили дозорные, уже побывавшие на той стороне холмов. Оказывается, впереди есть овраг, которым можно безопасно выйти на просёлочную дорогу, ведущую в Липовцы. Сверившись с картой, Макаров уверенно зашагал дальше. Овраг проходили почти бегом. Лариса страшна устала, ей очень хотелось хоть одну, минуту отдохнуть в прохладной тени, но отстать от взвода было, конечно, немыслимо. Она и не подозревала, что глубокий овраг мог оказаться смертельной ловушкой для роты, если бы у выхода сидели немцы. Лариса всё ещё в полной мере не сознавала опасности, окружавшей роту со всех сторон, и в душе попрежнему побаивалась, как бы и на этот раз дело не обошлось без боя.

Желание поскорее проверить себя заглушало в ней все другие соображения.

Благополучно миновав овраг и очутившись, таким образом, в немецком тылу, Макаров окончательно повеселел. Он взял у своего связного автомат, привычно вскинул его на плечо и твёрдо сказал:

— Ну-ка, тёзка, приготовь ракеты.

*

Сначала Лариса видела всё: Быстрова, бежавшего слева и немного впереди неё, лейтенанта Чечулина, перепрыгивавшего изгородь, остальных бойцов третьего взвода, то падавших, то опять вскакивавших, — и вдруг всё это исчезло из её глаз. Оглушённая, она упала между грядок моркови, не успев сообразить, что с ней произошло. Лежала, уткнувшись лицом в землю, потрясённая близкими разрывами, не имея сил приподнять голову и оглядеться. Нескончаемое завывание мин наполняло сердце тоской и ужасом. Ларисе казалось, что мины ищут только её, и каждое мгновение ждала удара. Почему-то она была уверена, что мина сперва ударит в спину, переломит позвоночник, а затем уж взорвётся. И сразу всё кончится: мысли, окружающий грохот и её страх. Глупо и обидно.

Где Быстров? Сколько она пролежала так, пришибленная страхом, который всегда презирала в других, — полчаса, час? Взвод, наверно, уже далеко, удастся ли ей догнать его? Что подумают о комсорге бойцы — Быстров, Кретов, Семёнушкин? Струсила, растерялась, спряталась за чужие спины… Злые слёзы выступили на её глазах…

Стиснув зубы, Лариса поднялась, рванулась вперёд. И тотчас же увидела Быстрова — он бежал попрежнему слева от неё, стреляя на бегу. Лейтенант Чечулин, размахивая гранатой, догнал Потапову и весело, почти озорно крикнул:

— Ура, товарищи!

Лариса, обрадовавшись его голосу и тому, что она опять среди своих (значит, лежала она всего несколько секунд), тоже закричала «ура» и прибавила шагу, чувствуя во всём теле небывалую лёгкость и радостную уверенность.

Ворвавшись в окраинный переулок, Чечулин остановился в недоумении: вместо того, чтобы отступить к центру села, немцы отошли в поле и, судя по всему, сделали это преднамеренно. Что делать: идти ли на помощь Макарову, который повёл остальные взводы навстречу комбату, или преследовать вышедших из села немцев? Макаров приказал закрыть для врага дорогу на запад и задержать его, если он начнёт отступать, но как и где задержать — не сказал. Может быть, за селом у немцев тоже есть окопы? А что, если их использовать? Конечно, за окопы придется драться, зато, если удастся взять их, выход из села окажется закрытым наглухо. Да, это верная мысль. Окопы там должны быть, иначе фрицы не отступали бы в ту сторону. Однако, откуда так здорово стреляют?..

Тем временем Потапова, задержавшаяся возле раненых,