Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский

как бы немцы не убежали раньше времени. Страха Лариса не испытывала, хотя напряжённое состояние, сопровождавшее её всю дорогу, усилилось. Противный визг мин и близкие разрывы казались ей сейчас какими-то ненастоящими и неопасными, как в кино.

Быстров, не зная того, подтвердил опасения Ларисы.

— Это он со страху лупит, а сил у него больших тут нет, — сказал сержант, пробираясь сквозь заросли. — Знаю я эти штучки, — поставит три миномёта и жарит почём зря, лишь бы шуму наделать.

— Откуда же ты знаешь, что у них три миномёта? — спросила она.

— Не больше, — уверенно проговорил Быстров. — Заслон паршивенький. Вот усидите, никакого боя не будет, отступят фрицы, а мы опять на машины сядем.

— Как ты думаешь, Быстров, есть кто-нибудь из наших впереди?

— Пехота, конечно, должна быть, но мы её скоро обгоним. Наши танки с десантом уже перерезали шоссе, только они гораздо правее действуют. Мы с ними у переправы встретимся.

Быстров говорил неторопливо. Ему и в голову не приходило гордиться перед необстрелянным человеком своей осведомлённостью, ибо он видел, что Потапова не трусит и не оглядывается на разрывы, как это делают многие новички. В то же время он искренне был готов оберегать её в случае серьёзной опасности, но не потому, что она девушка, а потому, что сержант вообще считал себя обязанным поддерживать тех, кто был менее опытным, чем он сам.

Хотя Макаров и торопил людей, идти пришлось долго.

Наконец, кустарник поредел, стали видны телеграфные столбы на шоссе. На опушке роту встретили разведчики. Оказывается, немцев на шоссе нет, а на перекрёстке, откуда они вели огонь, уже хозяйничают наши пехотинцы. Усмехнувшись, Макаров махнул рукой и быстрым шагом, не маскируясь, направился прямо к перекрёстку.

Не дожидаясь комбата, Макаров решил двигаться по шоссе пешком. Навстречу шли пленные. Немцы были без пилоток, в расстёгнутых грязных куртках, некоторые без сапог. Проходя, они оглядывались на бойцов боязливо и заискивающе.

— Где вы их взяли? — спросил Макаров конвоира, шедшего, припадая на левую ногу, позади пленных немцев.

— Это миномётчики, товарищ старший лейтенант, — останавливаясь, ответил тот. — Видите кустики? Там мы их и взяли. Пехота ихняя разбежалась, а эти не успели, самоварники.

— Говорит кто-нибудь из них по-русски?

— Вон тот, высокий, фельдфебель, что ли, лопочет малость, но понять трудно. Говорит, был приказ отступать, а куда — не знает.

— Сами узнаем, — махнул рукой Макаров. — Километров через восемь у них вторая линия обороны есть, там, наверно, и остановятся.

Минут через десять по шоссе промчались бронетранспортёры, а потом догнал роту и батальон, снова посаженный на машины.

Когда Фёдор Фёдорович, пригласив Ларису в штабной автобус, спросил: «Ну, как дела?» — она откровенно ответила:

— Хорошо, только вот повоевать не пришлось. Сколько мы так будем ехать? Даже немецких самолётов не видно.

— Не видно — и прекрасно! — рассмеялся Кожевников. — Значит, неплохо утром наши ударили, до сих пор фриц не опомнился. Ведь едем-то мы не куда-нибудь, а на запад. То-то!

— Бой не за горами, Лариса Михайловна, — сумрачно сказал Привалов. — Не за горами — это я чувствую. Скоро начнутся холмы, без драки нам их не перешагнуть.

Она поняла, что комбат недоволен её легкомысленной репликой, и умолкла.

Мосты повсеместно были взорваны. Приходилось заново прокладывать объезды. Движение то и дело замедлялось.

Привалов едва сдерживал досаду и нетерпение. Люди работали изо всех сил, и всё-таки комбат торопил их. Перебравшись за очередной мост, он приказывал шофёру гнать на полную скорость. Не останавливаясь, батальон проезжал мимо вызревших ржи и пшеницы, мимо зелёных берёзовых рощ, безлюдных деревень, в большинстве уцелевших от разгрома благодаря стремительному наступлению. Из лесов и оврагов возвращались в родные места жители — целые вереницы их стояли по обочинам шоссе, восторженно приветствуя мчавшиеся машины с бойцами. Стоя на подножке, Привалов надеялся увидеть впереди очертания холмистой гряды, где немцы должны были задержаться, но скоро дым большого пожарища совершенно закрыл горизонт.

У разрушенного деревянного мостика, перекинутого через высохшую речушку, стояли бронетранспортёры. Заметив стоявшего посреди шоссе лейтенанта-разведчика, Привалов соскочил с подножки. Лейтенант неумело поправлял на голове серый от пыли бинт и громко ругался.

— Дальше ехать нельзя, — сообщил он Привалову. — Видите, какой огонь. Пехота, правда, перебралась за мостик, но её мало, для атаки нехватит. Перед Липовцами на скатах траншеи полного профиля, проволока в четыре ряда. По-моему, село надо обходить справа.

— Почему справа? — быстро спросил Привалов.

— Там холмы ниже, скаты пологие. Внизу, правда, болото, но пройти можно. Кустарник будет маскировать.

— Что ж, Павел Васильевич, — сказал Привалов подошедшему Сумарокову: — Спешивайте батальон, транспорт отведите назад. Будем пробиваться.

Он оглядел окруживших его офицеров, взгляд невольно остановился на Макарове. «А может, Овсюка послать?» — мелькнуло в голове, но Привалов тотчас же отбросил эту мысль.

— Смотри сюда, Макаров, — продолжал комбат, развёртывая карту. — Вот Липовцы, они стоят на самом шоссе, боя, как видно, не избежать. Ты направишься в обход, вот сюда. — Привалов показал рукой вдоль высохшего русла речки. — Проберись вон тем кустарником через холмы, выйди немцам в тыл и ударь по Липовцам сбоку. Постарайся сделать так, чтобы немцам вообще не удалось вырваться из села, понял? Я тем временем подготовлю атаку в лоб, по шоссе. Начало общей атаки — три зелёных ракеты. Сигнал подаёшь ты. Ясно?

— Вполне, — кивнул Макаров. — Разрешите идти?

— Иди. Но гляди — не зарывайся. Понимаешь?

— Понимаю, товарищ капитан, — улыбнулся Макаров.

Отпустив офицеров и договорившись с Сумароковым о быстрейшей связи с впереди действующей пехотой, Привалов обернулся к Потаповой.

— Ну, вам всё ещё скучно? — сказал он, однако в его голосе Лариса не почувствовала той снисходительности, которая могла бы сейчас обидеть её.

— Вы шутите, — улыбнулась она. — Разве я говорила, что мне скучно?

— Шучу, конечно, — серьёзно сказал он. — Вы с кем думаете идти в бой?

— Со второй ротой. Я уже договорилась с парторгом. Вы не возражаете?

Привалов снял с головы фуражку и тщательно сдул с козырька пыль.

— Не возражаю, — наконец, произнёс он. — Пожалуй, так будет лучше. Желаю успеха. И — будьте осторожны.

*

Макаров не очень удивился, заметив среди бойцов Потапову. В самом деле, разве не полезно комсоргу узнать поближе, что такое настоящий бой? Тем более, что это первый бой в её жизни. Если Потапова останется цела — впечатлений ей хватит на много лет вперёд, а если её убьют… А не придётся ли тогда командиру роты отвечать за неё перед парторгом? Да и комбат, несомненно, будет интересоваться: как это могло случиться? Ну, как бы там ни было, Макаров не намерен быть для всех нянькой. У него и без того много забот — задание ему дано серьёзное. Уж если говорить