Судный день - Александр Николаевич Можаев

– Неупиваемый батюшка, – говорил про него наш народ.

– Что-то в этом деле не так… – едва ворочая языком, сомневался Кудин. – Может, он перед трапезой хлебнёт какой-то микстуры, и тогда его ничем уж не свалишь…

– Ты, Кудин, главного не приметил, – возражает ему Носач. – Батюшка Никодим перед тем, как выпить, обязательно стаканчик свой перекрестит.

– И чего?..

– А того. Ты пьёшь её вместе со всеми чертями, вот они тебя и корёжат. А батюшка нечисть прогонит и пьёт как водичку.

Кудин и Натаха

Если б не армия, то Кудин с Натахой поженились бы, но батя Кудина Митрий, хлопнув по столу пятернёй, твёрдо сказал:

– Какой с тебя семьянин, когда ты в долгах?! Перво Родине долг отдай, а там уж жанись на своих натахах…

На проводах Натаха плакала пуще матери. Одним махом выпивала очередную стопку, и, размазав по лицу сопли, не пела, а кричала:

В путь-дорожку дальнюю

Я тебя отправлю!

Выткнулся за Деркулом

Алый цвет зари…

Вытирая о грудь Кудина мокрые глаза, шептала:

– Я так и знала, так и знала, что ты, гад, сбегишь от меня!..

Снова пила, и снова, срывая голос, кричала на свой лад старую песню:

Я на кончик пики привяжу платочек,

Да в твои наглючие посмотрю глаза…

Не успели допить стремянную, тут уж и Носач гаркнул во всю глотку нашу походную:

Ура-ура-ура – Донцы в поход идут,

Через речку Деркул на кониках плывут!

Два года Натаха честно ждала Кудина, но тут вдруг пришла нежданная беда. На последнем месяце службы заработал Кудин увольнение. Два года за забор не выпускали, а тут на тебе – иди куда хочешь. Отлучённые от людского общения, одичавшие, солдатики вышли втроём в город да сдуру сразу на танцплощадку. А там местная «золотая молодёжь» заправляет. В армии никто из них не служил – отмазаны, а над солдатиками, да ещё перед своими девчатами, поиздеваться хочется. Стали цепляться к ним: «Что вы, мол, пришли сюда своими портянками вонять?»

Кто-то из солдат огрызнулся – получил в ухо. Видя численный расклад не в свою пользу, двое тут же сбежали. На этом бы всё и закончилось, если б не было там Кудина. Кудин бегать не захотел. Намотал на руку ремень и давай крушить бляхой налево и направо. Скоро девять человек – деток местных начальничков, – увезли с разбитыми головами в больницу. Кудина – в милицию. Всем отделением на него наручники одевали, но и в них тот умудрился расквасить нос начальнику местной милиции.

На суде раскрутили Кудина по полной. Какие-то девчата, коих он и в глаза не видел, свидетельствовали, что драка началась с того, что он приставал к ним. Кто-то даже политику приплёл, вспомнил, что когда он крушил деток секретарей, приговаривал: «Вот так мой дед Кудин красную сволочь рубал!» А вот это как раз была действительная правда.

В результате вместо дембеля отхватил Кудин два года дисбата.

Тут уж и Натаха пошла вразнос.

– Ну, паразит! Я его тут выглядаю, а он там на танцульках девкам подолы задирает! – негодовала она.

В это время на уборочную в колхоз были прикомандированы водители из Ростова. Один из них, Паша-Танкист, стал оказывать Натахе особое внимание. Только она на летучке приедет с обедом в поле, Паша-Танкист цветочки ей вручит и обязательно комплимент какой-нибудь скажет.

– Ох, Паша, ты бы поостерёгся ухажёрничать к ней, – предупреждали его.

– Танки грязи не боятся! – легкомысленно посмеиваясь, отвечал тот своей любимой поговоркой.

– Язык без костей – что хошь набрешет! – смеётся Натаха. – А жениться на мне слабо?

Паша шутки не понял, да с дурна ума и женился.

* * *

Ответная женитьба Кудина произошла стремительно и совершенно для всех неожиданно. Отбарабанив на «дизеле» от звонка до звонка, он явился домой хмурый и злой.

– Надо б его хоть на время куда-то спровадить, чтоб охолонул, – говорит Жека. – А то хряпнет сейчас бражки и пойдёт Танкисту траки ломать…

Тут-то и прозвучало чьё-то предложение: «А не поехать ли нам в Луганск – разогнать тоску…»

На «рабочем» поезде до Луганска чуть больше часа езды. От нас он идёт полупустой, и только на станции Ольховой вагоны заполняются рабочим людом.

– Можно? – кивнув на свободное место, спрашивает девушка.

– Нужно! – за всех отвечает Кудин.

Девушка садится в угол, и, казалось, забыв о нас, грустно смотрит в окно. Ничего примечательного: серые глаза, тонкие губы, рыжая чёлка, носик в конопушках… С Натахой разве сравнишь?!

– А ведь это судьба! – кивнув на девушку, неожиданно говорит Кудин.

– Слушай, красавица, замуж хочешь? – обращаясь к незнакомке, спрашивает он.

– Это вопрос или предложение? – девушка улыбнулась, и лицо её тот же час преобразилось: оно уж не казалось столь бледным, глаза ожили и вдруг приобрели нежно-голубой цвет.

– Я разве похож на того, кто задаёт дурацкие вопросы? Хотел бы я видеть ту дуру, которая не хотела бы выйти замуж!

– Замуж выйти не напасть, лишь бы замужем не пропасть! – парирует девушка.

– Ну, эти нафталинные сомнения никого ещё не удержали!

Мы наблюдаем за их словесной дуэлью, и нам весело.

– Паспорт с собой? – интересуется Кудин.

– С собой. Зачем он тебе?

– Сейчас Станица – там ЗАГС…

– А до Луганска не дотянем? – смеётся девушка.

– До Луганска ещё полчаса – кто-то из нас передумает…

– Боишься включить заднюю? – вновь смеётся она.

– Кудин ничего не боится, даже жениться… – Он берёт девушку за руку и решительно ведёт из вагона.

Нам интересно, чем закончится вся эта комедия, и мы следуем за ними.

– Он сумасшедший? – оглянувшись, растерянно спрашивает она.

– Покажи мне хоть одного женившегося, кто был бы в своём уме! – отвечает за нас Кудин.

Сейчас уже трудно доподлинно узнать причину столь легкомысленного поведения девушки, может быть, фактор переживания какой-либо личной драмы, а может быть, то, что у нас объясняют простым, но ёмким выражением – «была дурой». Мы с Жекой склонялись ко второй версии, но какой бы ни была причина, факт был в том, что она легко согласилась идти с Кудином бог весть куда и бог весть за чем, на что, собственно, никто и не рассчитывал.

– Куда мы идём? – спрашивает девушка.

– Она от счастья вне себя, – объясняет нам Кудин. – В ЗАГС мы идём, в ЗАГС…

– Там с такой «бухты-барахты» даже не разговаривают.

– Какие «барахты»?! Мы уже четверть часа как обо всём договорились!

– А мы разве договорились?

– Вон свидетели!

– Ну