Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

— А может, так оно и есть, — заметил Глеб. — Я слышал, что и у близнецов бывают характеры разные и один всегда старается доминировать над другим.

— Чего делать? — не понял Астафьев. — Ну и словечки ты подбираешь, капитан.

— До-ми-ни-ро-вать, — по слогам повторил Глеб. — То есть считает себя сильнее и старше другого, хотя они и на равных.

— Может, так оно и должно быть. Ведь один из близнецов по-любому вперед родился, — усмехнулся Астафьев.

— Это никак не зависит от того, кто из двоих считает себя лучше, умнее и сильнее другого. Бывает так, что и младший по рождению берет опеку над старшим. Все дело в характере.

— А ты откуда такие подробности знаешь? — с интересом посмотрел на Глеба лейтенант.

— У меня в детстве два друга погодки были. И внешне почти как близнецы похожи друг на друга были и все время вместе ходили. Так младший был покрепче старшего и все время его защищал, если случалось нам драться с кем-то из дворовой шпаны.

Астафьев помолчал, обдумывая сказанные Глебом слова, потом продолжил рассказывать:

— Так вот. Когда мы к полевой кухне добрались, то чтобы не мозолить глаза своим присутствием, в сторонку отошли и стали наблюдать за братьями. Кстати, мы и тебя видели, а потом ты куда-то пропал…

Астафьев вопросительно посмотрел на Глеба, но тот только рукой махнул:

— Потом расскажу. Ты дальше говори.

— А дальше было так. Глеб подошел к Иванову и что-то, как мы поняли, ему быстро сказал…

— Ага, так вы тоже видели, что Проклов что-то сообщил старшине! Наверняка так, чтобы, кроме них двоих, это никто не слышал. Вот тебе и глухой.

— Да, это точно — сказал, — подтвердил Астафьев. — Иначе отчего тогда Иванов начал так быстро сматывать удочки? Фартук снял, передал его второму помощнику, а сам ушел.

— Куда ушел? — быстро и с нескрываемым интересом спросил Глеб.

— А ты сам что же, не знаешь? — удивился лейтенант.

Пришлось Шубину рассказать Астафьеву о капитане Розанове и разговоре с ним и с майором Першиным.

— Вот так и получилось, что я не знаю, куда ушел Иванов, хотя и догадывался, что он находится где-то рядом с братьями Прокловыми.

— Не с братьями, а с одним из братьев, — ответил Астафьев. — Глеб, после того как что-то сказал старшине и взял хлеб, вернулся к брату и, отдав Борису его часть и забрав свой котелок с тушеной картошкой, отправил близнеца обратно в мастерские, а сам пошел в ту же сторону, куда ушел Иванов. Так мы с Толиком и разминулись.

— Так что же, Глеб обратно в мастерские так и не вернулся? Зубов тоже? — Шубин не на шутку забеспокоился.

— Нет, я ни того ни другого больше не видел. Борис после работы отправился в землянку и больше оттуда не выходил. Потом меня сменил Летица. С ним и Александров пришел. Я его предупредил, что Зубова пока нет.

— Не нравится мне все это. — Шубин встал и заходил по комнате. — Юдита, — позвал он девочку.

— Чего вам, пан Глеб? — отозвалась та с печи, где сидела рядом с бабусей и шила своей соломенной кукле платье.

— Толик днем не приходил?

— Нет, не приходил, — ответила девочка. — Никто не приходил, — быстро добавила она и вдруг засуетилась: — Ой, я ведь совсем забыла, что меня сегодня вечером подружки погулять звали. Бабулечка, — обернулась она к Дороте, лежавшей на печи. — Можно сбегать погулять?

— Темно уже, — проскрипела старуха. — Сидела бы уж.

— Я ненадолго. — Юдита ловко спрыгнула с печи и стала одеваться.

Но выйти на улицу она не успела. Едва девочка выскочила в сени, как уже через полминуты была водворена обратно. Следом за ней вошел в дом Зубов.

— Не торопись, красавица, — сказал он, держа Юдиту за руку. — Куда это ты по такой темноте собралась? А ну, скидывай бабусины калоши. Будем с тобой разговаривать.

Девочка испуганно посмотрела на строго смотревшего на нее сверху вниз Зубова и вдруг громко расплакалась.

— Пан Толик, не бейте Юдиту, — рыдала она. — Я вам рубашку постираю и в шахматы научусь играть. Только не бейте!

— Ты чего это? — выпучил глаза на Юдиту Зубов, но ее руку при этом не отпускал. — Никто тебя не собирается бить. Вот дурная девчонка!

— Ты чего на ребенка кричишь? — шагнул к Зубову Шубин. — Она погулять с подружками собралась. Отпусти ее. И вообще, где ты был?

— На вопросы отвечу позже. А отпускать я эту маленькую лазутчицу не собираюсь. А ну, признавайся, — наклонился он к Юдитке, — кто тебе шоколадку дал и за что?

— Какую шоколадку? — испуганным голосом спросила Юдита и еще сильнее разрыдалась.

— Вот видишь, Юдита, как оно бывает, когда обманываешь старших, — покачал головой Зубов. — В карманчике у тебя что лежит? — указал он на карман платья девочки. — Вынимай, пусть все посмотрят.

— Я не буду больше. Я не хотела… — взахлеб рыдала Юдита, вынимая из кармана остатки шоколада, обернутые в блестящую бумагу.

— Все, не рыдай. Я у тебя ее забирать не буду, — обняв девочку за плечи, Зубов под молчаливо-удивленные взгляды Шубина и Астафьева повел ее к столу и усадил на скамейку. — Давай, успокойся и все как есть нам расскажи. Хорошо?

Девочка кивнула и стала утирать слезы платком, который ей протянул Шубин.

— Что случилось? Толком можешь объяснить? — посмотрел Глеб на Зубова.

— Могу, но лучше пускай она сама все объяснит. Чтобы потом не говорили, что я все придумал.

— Да никто так на тебя никогда не говорил, — усмехнулся Астафьев. — Ты, конечно, иногда любишь пофантазировать и приукрасить…

— Ну вот, а говоришь, что никто никогда не говорил обо мне, что я болтун, — прервал лейтенанта Зубов. — Хотя, надо честно признаться, бывает, что иногда меня заносит, — добродушно улыбнулся он и, снова став серьезным, добавил: — Но на других я никогда напраслину не возводил и ни на кого не клеветал. Так или не так?

— Так, кто бы спорил, — согласился Астафьев.

— Вот если я сейчас скажу, что эта девочка подслушивала все наши разговоры, а потом доносила обо всем Розанову, вы мне поверите?

Ошарашенные услышанным, Шубин и Астафьев застыли, недоуменно глядя на младшего лейтенанта, а потом перевели взгляд на притихшую и сжавшуюся на скамейке Юдиту. Глеб присел рядом с ней на корточки и, заглянув в полные слез глаза, спросил:

— Пан Толик правду говорит?

Девочка молча кивнула и всхлипнула.

— Ты шоколадку-то ешь, — погладил ее по голове Зубов и ехидно добавил: — Честно заработала.

— Вы чего мою внучку обижаете? Ты почему плачешь, Юдита?

Никто из