К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

это перевод с иностранного, сделанный человеком, очень далеким от техники, могут служить такие фразы: «Была предпринята попытка вынуть охладитель из реакторного отсека верхнего уровня при помощи специального насоса, но в насос попал воздух, и он не мог всасывать воду, потому что теплый воздух нагрел охладитель до образования пара».

«Мы вынуждены были осушить маслоотстойник верхнего отсека с помощью главной дренажной системы. Но как только мы включили насос, уровень радиации в пятом, четвертом и третьем отсеках резко поднялся. Очевидно, продукты распада вымывались вместе с маслом и через каналы дренажной системы попадали в отсек».

Если эту абракадабру перевести на технический язык, то получится следующее. Попытка откачать насосом 2П-2 воду 1-го контура из трюма не удалась, так как она находилась в состоянии пара. Попытка удалить воду из трюма через главную осушительную магистраль привела к повышению радиации в носовых отсеках.

То, что это воспоминания Затеева, подтверждено выдержкой из письма М. Красичкова Затееву. Так вот, в этих воспоминаниях Затеев уже по-другому рассказывает о том, кто был занят монтажом нештатной системы проливки:

«Постепенно события принимают катастрофический характер. В шестом отсеке началась работа по оснастке новой системы охлаждения под руководством старшего лейтенанта Красичкова».

Упомянул Затеев и лейтенанта Корчилова: «Лейтенант Борис Корчилов подошел ко мне и попросил разрешения помочь в шестом отсеке. Все, что я ответил: «Борис, вы понимаете, о чем просите?» Он с твердой уверенностью заявил: «Я понимаю, товарищ командир».

Оказывается, у командира К-19 Н.Затеева воспоминания были и в импортном исполнении.

В интервью газете «Советская Россия» (№ 20 от 17.02.2001 г.) капитан 1 ранга Виталий Аввакумович Ковальков, а во время аварии командир группы дистанционного управления, старший инженер-лейтенант, рассказывает: «Лейтенант Корчилов Борис был самым молодым офицером на лодке. Лезть в зараженный отсек, где радиоактивность под 1000 рентген в час, просто не входило в его обязанности. Он мог бы просто действовать согласно штатному расписанию — остался бы жив, и кто бы его упрекнул? Но когда случилась авария, он первым сказал: «Я пойду. А вместе с ним на мученическую смерть пошли также добровольцы: моряки Савкин, Харитонов, Кашенков, Ордочкин, Старков, Рыжиков и Пеньков. Мне до смерти не забыть их».

Старший лейтенант Ковальков тоже готов был сделать шаг вперед, но его опередили. Добровольцев больше не требовалось.

Командир для укрощения реактора выбрал лейтенанта Корчилова — самого молодого, неопытного офицера, всего полгода назад выпущенного из училища, ничего еще не умеющего, ни к какому виду самостоятельной деятельности на лодке еще не допущенного. Только такому и заниматься ликвидацией ядерной аварии реактора, если умудренные опытом старые управленцы «не успели» выразить свою готовность кинуться на ядерную амбразуру.

25 июля 1990 года газета «На страже Заполярья» опубликовала интервью с бывшим командиром электротехнического дивизиона Владимиром Евгеньевичем Погореловым. Вот что он рассказал об организации работ в реакторном отсеке при ликвидации аварии: «Как командир реакторного отсека, Корчилов в самые напряженные моменты идет в выгородку вне всякой очереди, хотя прекрасно понимает степень опасности. Непосредственно руководят работами в шестом отсеке Козырев, Повстьев и управленец старший лейтенант Михаил Красичков».

К правде «из первых рук», преподнесенной нам тремя парами рук участников аварии, напрашивается естественный вопрос: так каким же отсеком командовал лейтенант Борис Корчилов? Если первым, как утверждает командир лодки, то участие Корчилова в монтаже нештатной системы действительно могло состояться лишь на добровольных началах. И тогда, как отмечает В.А. Ковальков, он мог действовать согласно штатному расписанию — остался бы жив, и кто бы его упрекнул за это. Так, например, поступил сам Ковальков: инициативу не проявил, ни добровольно, ни по просьбе, ни по приказу в аварийный отсек не попал, отсиделся в кормовых отсеках до подхода дизельных лодок, остался жив и кто его за это упрекает? Какие могут быть упреки в адрес старшего лейтенанта Ковалькова за то, что он остался жив. Мы же теперь знаем, что если бы в отсек вообще никто не пошел, то это было бы благо для всех.

И Юра Ордочкин с Борисом Рыжиковым уволились бы своевременно. А лучшей наградой для них были бы не ордена посмертно, а значки «За дальний поход», о которых они мечтали, уходя в свой первый дальний поход, который обернулся для них вечностью. Судьба или штатное расписание щадяще обошлись со старшим лейтенантом Ковальковым. И капитан 1 ранга Ковальков обещает до самой смерти сохранить память о моряках, работающих в реакторном отсеке. Капитан 1 ранга Ковальков А.В. две недели не дожил до своего 68-летия. Так что вопросы В.А.Ковалькову адресовать уже неуместно. А хотелось бы узнать, по какой причине капитан 1 ранга Ковальков не желал вспоминать командира реакторного отсека Михаила Красичкова, о котором упоминает Затеев? Только потому, что тот живым остался, да еще и орденом награжден?

Лейтенант Корчилов окончил ВВМИУ им. Ф.Э. Дзержинского осенью 1960 года. В декабре этого же года появился на флоте, был назначен на АПЛ К-19 командиром группы дистанционного управления, пока дублером.

Пока длилась сдача на допуск к самостоятельному управлению, Корчилова назначили командиром первого отсека. В то время на лодках этого проекта командира минно-торпедной боевой части (БЧ-3) штатом не было предусмотрено. И это притом, что на лодке было два торпедных отсека — 1-й и 10-й. Зато был интендант-снабженец в офицерском чине.

Торпедными стрельбами занимался помощник командира. А командиром отсека назначался офицер из БЧ-5, как правило, кто-то из КГДУ. Вот Корчилова и назначили командиром первого отсека. В перспективе, после сдачи на допуск к самостоятельному управлению, он планировался на командира реакторного отсека.

Из офицеров дивизиона движения: управленцев и киповцев, только у командира реакторного отсека в заведовании была ярко выраженная материальная часть и имелся в подчинении личный состав — команда спецтрюмных машинистов. Заниматься личным составом никому не хочется. Поэтому, как правило, командиром реакторного отсека назначался молодой офицер. И оборудование отсека хорошо изучит, и опыта работы с личным составом наберется. А потом, когда наберется опыта и знаний, по иерархической лестнице может добраться до обязанностей 1-го или 2-го КГДУ, у которых в заведовании будет находиться помещение пульта управления ГЭУ и водоподготовка. В «аварийном» походе вместо штатного командира реакторного отсека старшего лейтенанта В. Плюща, находящегося в отпуске, обязанности командира реакторного отсека исполнял капитан-лейтенант М. Красичков, уже назначенный командиром дивизиона живучести на К-19, но еще не сдавший на самостоятельное исполнение этих обязанностей.

Прочитал я про Корчилова, и вспомнилась своя лейтенантская молодость, начало службы, начавшейся на Камчатке в августе 1967 года в 343 экипаже на атомной подводной лодке К-14.

Новый 1968 год застал