Штрафбаты - Алекс Бертран Громов

армией большие потери в людях и технике. Для восполнения людских ресурсов Верховное командование вермахта 11 апреля 1942 года издало циркуляр, направленный в каждый военный округ. В нем сообщалось следующее: «В силу расширения определений недостойные несения воинской службы, которые уже отбыли тюремное наказание или были освобождены с испытательным сроком, без написания каких-либо ходатайств должны быть восстановлены в правах как достойные несения службы, дабы восполнить ряды сражающихся армейских частей…

Под действие этого распоряжения попадают все осужденные на срок не более трех лет тюрьмы:

а) сразу, если не зафиксировано никаких специальных наказаний и штрафов (однократное нарушение законов, например, подготовка к измене Родине, лжесвидетельство, преступление в учреждении, валютные махинации) или если была погашена судимость, и, как результат, сняты недостойность несения службы и прочие последствия;

б) при более значительных поступках и когда недостойный несения службы провел после совершения последнего преступления долгое время, не будучи наказанным (например, при преступлениях против имущества, таких как кража, мошенничество, растрата, а также при преступлениях против нравственности).

Повторно военная пригодность не предоставляется осужденным за противоестественный разврат, измену Родине, а также тем, по отношению к которым применена мера наказания в виде кастрации».

Согласно этому циркуляру, начался призыв даже тех, кто был обвинен в «подготовке к государственной измене», поскольку справедливо предполагало, что по ней в Третьем рейхе было осуждено «на всякий случай» множество безвинных людей, когда-то сказавших «что-то лишнее» или просто оказавшихся знакомыми «не с теми».

Собираясь сделать из этих «политических заключенных» доблестных солдат, командование вермахта учитывало, что «государственные изменники» по своей численности составляли только одну треть от того самого общего количества «недостойных службы», которых планировалось (а вернее – было необходимо) привлечь в ряды доблестной германской армии.

Этой армейской инициативе «не слишком обрадовалось» Главное управление имперской безопасности (РСХА), «курировавшее» тех самых политических…

Поэтому было принято решение, что в отборе будущих солдат рейха принимают участие представители не только криминальной полиции, но и гестапо, причем именно представители тайной полиции обладали правом вето при рассмотрении «политически неблагонадежных». Еще за два года до этих событий, 3 марта 1940 года, Главное управление имперской безопасности разработало для гестапо особую инструкцию, в которой подчеркивалось: «Существует опасность, что политически неблагонадежные личности, которые в свое время были осуждены за коммунистические, марксистские взгляды и прочую антигосударственную деятельность, по собственной инициативе или указанию подрывных организаций попытаются проникнуть в ряды вермахта. Чтобы своевременно пресечь подобную подрывную работу, требуется тщательное изучение политического поведения вышедших на свободу изменников. При проверке недостаточно, чтобы бывший заключенный, к примеру, „после освобождения из-под стражи больше нигде не появлялся“ или „не делал никаких провокационных высказываний“. Сбор сведений о политическом поведении стоит начинать с партийных функционеров, которые по возможности должны сложить полную картину политических представлений осужденного, восстановить его образ мышления. Если при этом будет сделан вывод, что он некогда споткнулся, но искупил свое преступление, ему не должно быть отказано в несении воинской службы. Если, напротив, речь идет о коммунистических или марксистских функционерах, то нужно применять самые строгие меры».

«Все на фронт!»

10 сентября 1944 года рейхсфюрер СС и командующий резервной армией Генрих Гиммлер издал приказ: «Отдельные ненадежные элементы очевидно считают, что война для них закончится, как только они сдадутся врагу… Каждого дезертира… ждет справедливое возмездие. Более того, его недостойное поведение повлечет за собой самые серьезные последствия для его семьи… Его немедленно расстреляют…». Жалеть даже своих нацистские предводители не собирались.

Командующий 18-й гренадерской дивизией полковник Гофман-Шонфорн в своем приказе «рассматривал» дезертирство с расовой точки зрения: «Из наших рядов дезертировали изменники, перейдя на сторону врага… Эти ублюдки выдали важные военные секреты… Лживые еврейские недолюдишки надсмехаются над вами, в своих книжонках подбивая и вас стать ублюдками. Пусть себе извергают яд… Что же касается презренных предателей, позабывших о чести, то пусть знают, что за их измену сполна заплатят их же семьи».

В феврале 1945 года Гитлер в припадке гнева велел денонсировать Женевскую конвенцию, чтобы, как им было сказано 19 февраля на совещании в рейхсканцелярии, продемонстрировать наступающим войскам антигитлеровской коалиции готовность немцев всеми средствами сопротивляться. Фюрер утверждал, что если с вражескими пленными не церемониться, перестать считаться с какими бы то ни было их правами и международными соглашениями, то немцы побоятся сдаваться. Поскольку в ответ на такое и солдаты Красной армии, и западные союзники вряд ли будут проявлять гуманность к «истинным арийцам», даже решившим сдаться.

Но жесткость, проявленная фашистами по отношению к пленным (в первую очередь – советским), не помогла, не воодушевила немецких солдат сражаться до победного конца. После успешного англо-американского наступления фронт разваливался, количество дезертиров и тех, кто сдавался «янки» при первой же возможности, возрастало в геометрической прогрессии. 12 февраля 1945 года Кейтель от имени фюрера огласил приказ, в котором говорилось, что любой солдат, который обманным путем раздобудет увольнительную записку, получит отпуск или совершит поездку по подложным документам, будет «наказываться смертью». Спустя две с небольшим недели, 5 марта, генерал Бласковиц, командующий группой армий «Х» на Западе, отдал приказ, в котором фигурировала следующая безжалостная формулировка: «Все солдаты, обнаруженные за пределами своих частей, а также все заявляющие, что они отстали, разыскивают свои части, будут немедленно отданы под трибунал и расстреляны». Генрих Гиммлер 12 апреля распорядился довести до сведения подчиненных, что командир, не сумевший удержать город или важный узел коммуникаций, будет расстрелян. Несколько офицеров, не сумевшие удержать один из мостов через Рейн, согласно этому приказу были немедленно расстреляны. История с «Ни шагу назад!» повторялась – но уже в другой стране и с другими вождями…

Никаких коммунистов!

В книге А. Васильченко «Штрафбаты Гитлера» приводится очень интересный документ – информация, полученная от осведомителя из Нюрнберга и переданная в мае 1941 года уголовным инспектором Экерлем в Императорское министерство юстиции: «Вопрос о возвращении возможности несения военной службы в настоящее время активно обсуждается в коммунистических кругах. В то время как незначительная часть бывших коммунистов довольствуется статусом „недостойного“, так как это позволяет уклониться от службы, большая часть придерживается диаметрально противоположной точки зрения. Эти люди пытаются попасть на службу в вермахт по следующим соображениям:

1. Шансы Германии на победу равны нулю. В стадии решающей борьбы можно ожидать, что 90 % бывших коммунистов вновь окажутся в заключении. Каждый знает, что им светит в данной ситуации. Избежать такой участи можно, только если попасть на службу в вермахт.

2. Если дело дойдет до военного конфликта между Германией и Советским Союзом, то к бывшим коммунистам будут приняты самые жестокие меры.