Ложь во время войны - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

четыре года войны. Интенсивность лжи снизилась после 1918 года, хотя свежие посевы появились в связи с другими нашими международными отношениями. Зло, нанесенное ложным лозунгом "Заставь Германию заплатить", продолжалось и после 1918 года и привело, особенно во Франции, к завышенным ожиданиям и последующему возмущению, когда обнаружилось, что люди, выдвигавшие этот лозунг, все время осознавали его фантастическую невозможность . Многие клеветнические истории былых войн сохранялись в течение многих лет, а некоторые сохранились и по сей день.

В разоблачениях, содержащихся на этих страницах, нет ничего сенсационного. Все упомянутые случаи хорошо известны тем, кто был у власти, менее известны тем, кто пострадал в первую очередь, и неизвестны, к сожалению, миллионам павших. И хотя освещена лишь малая часть огромного поля клеветы, этого может быть достаточно, чтобы показать, как безжалостно и систематически эксплуатировалась ничего не подозревающая невинность масс во всех странах.

Есть те, кто возражает против войны из-за ее аморальности, есть те кто боится возросшей жестокости и варварства вооружений; растет число тех, кто протестует против этого изначально безуспешного метода урегулирования международных споров из-за его глупости и бесполезности. Но нет ни одной живой души ни в одной стране, которая не была бы глубоко возмущена разжиганием её страстей, остервенением её негодования, эксплуатацией её патриотизма; когда её высшие идеалы оскверняются сокрытием, уловками, мошенничеством, ложью, хитростью и преднамеренной клеветой со стороны тех, кому её учили доверять и к кого она обязана уважать.

Никто из героев, готовых к страданиям и жертвам; никто из простолюдинов, готовых к служению и повиновению, не будет склонен слушать зов своей страны, как только он обнаружит оскверненные источники, откуда исходит этот зов, и узнает чудовищный перст клеветы, манящий его на поле боя.

1. Обязательство перед Францией

Наше быстрое вступление в европейскую войну в 1914 году было вызвано нашим обязательством Франции. Это обязательство не было известно людям; оно не было известно Парламенту; оно не было известно даже всем членам Кабинета. Более того, его существование отрицалось.

Насколько обязывающим было это моральное соглашение, скоро выяснилось. Тот факт, что этот договор не был подписан, не имеет совершенно ничего общего с обязательствами, достигнутыми в результате многолетних военных и военно-морских переговоров.

Мало того, что это называлось "долгом чести" (лорд Лэнсдаун), "соглашением" (Ллойд Джордж), "почетным ожиданием" (сэр Айра Кроу), "теснейшими переговорами и соглашениями между двумя правительствами" (г-н Остин Чемберлен), но сам лорд Грей признал, что, если бы мы не встали на сторону Франции (не говоря уже о нарушении бельгийского нейтралитета), он бы ушел в отставку.

То, что лорд Грей был вынужден делать вид, что мы “не связаны”, вызвало изумление у его самых горячих поклонников, секретность соглашения была предметом резкой критики со стороны государственных деятелей всех партий.

Во всей довоенной дипломатии не выделяется более существенного события, а простое перечисление отрицаний, уклонений и уловок трагически иллюстрирует низкий стандарт национальной чести в отношении войны, и это признают государственные деятели, чья персональная честь безупречна.

Следует помнить, что переговоры, предполагающие тесные консультации между военными и военно-морскими штабами, начались до 1906 года. Первое явное отрицание было сделано в 1911 году. Нижеследующие выдержки могут быть даны с небольшими дополнительными комментариями.

“Г-н Джоуэтт спросил Министра иностранных дел, давались ли Франции в течение срока его полномочий какие-либо обязательства, обещания или договоренности о том, что в определенных случаях британские войска будут отправлены для поддержки операций французской армии.”

Г-н МакКиннон Вуд (заместитель министра иностранных дел): “Ответ отрицательный”. (Палата общин, 8 марта 1911 года).

Сэр Э. Грей: “Прежде всего позвольте мне попытаться развеять некоторые подозрения в отношении секретности — подозрения, которыми, как мне кажется, некоторые люди мучают себя и, безусловно, беспокоят других.

Мы представили Палате секретные статьи соглашения с Францией 1904 года. Других секретных обязательств нет. Предыдущее правительство заключило это соглашение в 1904 году. Они держали эти статьи в секрете, и я думаю, всем будет очевидна причина, по которой они это делали. Публикация этих статей вызвала бы возмущение.

По моему мнению, они имели полное право держать эти статьи в секрете, потому что они не были статьями, налагающими на Палату серьезные обязательства. Я видел комментарий, сделанный на днях, после опубликования этих статей, что если правительство будет держать в секрете малое, a fortiori13, они будут держать в секрете и большое. Это абсолютно неверно.

Могут быть причины, по которым правительству следует проводить тайные мероприятия такого рода, если они не являются делами первостепенной важности, и если они второстепенны по отношению к вопросам большой важности.

Но именно по этой причине британскому правительству не следует брать на себя тайные обязательства, обязывающие парламент выполнять военные обязательства. Было бы глупо это делать.

Ни одно британское правительство не может начать войну без поддержки общественного мнения, и те обязательства, которые действительно обязывают парламент к чему-либо подобному, содержатся в договорах или соглашениях, представленных на рассмотрение Палаты. Что касается нас, мы не заключили ни единой секретной статьи с тех пор, как вступили в должность.” (Палата общин, 17 ноября 1911 года)

Все это — тщательное и преднамеренное уклонение от сути дела.

В августе 1914 года для каждого в Великобритании не было ничего очевиднее, чем то, что наша договоренность с Францией была "тайным соглашением, обязывающим парламент к войне".

Г-н Уинстон Черчилль в меморандуме сэру Э. Грею и премьер-министру от 23 августа 1912 года писал: "Каждый, кто знает факты, должен чувствовать, что мы имеем обязательства союза без его преимуществ и, прежде всего, без его точного определения" (The World Crisis, vol.1, p.115).

В 1912 году министр иностранных дел России М. Сазонов докладывал царю:

“Англия обещала поддержать Францию на суше, направив к бельгийской границе экспедиционный корпус в 100,000 человек для отражения ожидаемого французским Генеральным штабом вторжения германской армии во Францию через Бельгию”.

Лорд Хью Сесил: ...Существует очень общее мнение, что эта страна14 связана обязательством, не договорным обязательством, а обязательством, возникающим из-за заверения, данного министерством в ходе дипломатических переговоров, направить очень большие силы для действий в Европе.

Г-н Асквит: “Я должен сказать, что это неправда”. (Палата общин, 10 марта 1913).

Сэр Уильям Байлз спросил премьер-министра, “скажет ли он, несет ли эта страна какое-либо обязательство перед Францией, и если да, то