Старик - Евгений Иоников

он сохранял за собой гораздо более высокий статус, чем Василий Пыжиков. (Пономаренко в течение нескольких лет занимал ряд высоких дипломатических постов. Василий Семенович Пыжиков вплоть до выхода на пенсию в 1957 году работал директором совхоза «Шепьяны» Смолевичского района792).

Старик был арестован за несовершенные преступления, за них же был и оправдан. Настоящая причина проведенных в его отношении репрессий (а это противостояние партийным властям, надо полагать) на официальном уровне замалчивалась. Старался не упоминать об этом и Василий Пыжиков. Это позволяло ему стать своим в среде ветеранов и даже участвовать изредка в набиравших популярность памятных мероприятиях, посвященных событиям минувшей войны.

Бывший ротный командир в отряде «Смерть фашизму» (впоследствии – командир первого отряда одноименной бригады) Иван Демин написал после войны небольшую книгу воспоминаний «Мы сражались под Минском». В книге имеется весьма любопытная фотография. Летом 1964 года на месте прорыва немецкой блокады 1943 года состоялась встреча бывших партизан Борисовской зоны. Решающую роль в том прорыве сыграли два отряда, до последних дней остававшихся верными Старику – «За Родину» и «Смерть фашизму».

Отряды, по сути, обеспечили выход из окружения бригаде имени Кирова в полном составе, основным силам Титкова и отряду «Гвардеец», а также межрайпартцентру Борисовской зоны во главе с Павлом Жуковичем793. (Дядя Коля оставался на островах Домжерецких болот вплоть до снятия блокады794). Старик не принимал участия в событиях, к тому времени (июнь 1943 года) он был уже арестован и находился во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. И все же его пригласили на встречу. Это, вероятно, должно было свидетельствовать о признании заслуг Старика и отчасти уравнивало его в правах на почести с более благополучными участниками партизанского движения, запечатлёнными вместе с ним на фотографии (Мачульский и Тимчук – Герои Советского Союза, Иван Демин – директор концерна Белавтомаз, Герой Социалистического труда).

И все же «куцая» на самом деле реабилитация не позволяла ему в полной мере реализовать себя в послевоенные годы. В 1967 году, к пятидесятилетнему юбилею Октябрьской революции, Василий Пыжиков был награжден орденом Ленина, а еще два года спустя, 28 февраля 1969 года, Василий Семенович Пыжиков умер и был похоронен в Минске795.

Вызванные в Москву после Старика члены его штаба Борис Бывалый и Яков Чумаков избежали репрессий.

Вскоре после собеседований в БШПД и, вероятно, в органах НКВД/НКГБ, Борис Бывалый и Яков Чумаков получили кратковременные (30 дней, с 20 июня 1943 года) отпуска по семейным обстоятельствам. Яков Чумаков отправился к находящейся в эвакуации в Сергиевском районе Куйбышевской области жене (ранее она получила извещение о пропавшем без вести в 1941 году муже), Бывалый – в город Троицк Челябинской области, тоже к семье. 20 июля они вернулись на станцию Сходня, где базировался штаб Калинина. Из БШПД их откомандировали в Центральный штаб партизанского движения для прохождения дальнейшей службы796.

Яков Чумаков

Однако, в партизанском движении они оказались уже не востребованными и были отправлены в действующую армию, где получили должности, соответствовавшие их довоенным постам и сохраненным за ними званиям.

Яков Чумаков командовал батальоном, а затем служил заместителем командира 141 полка 46-й гвардейской дивизии 6 гвардейской армии на 1-м Прибалтийском фронте, в январе и августе 1944 года был награжден орденами Красной звезды и Александра Невского, был повышен в звании до подполковника. 30 августа того же года он погиб в бою при освобождении Литвы797 и был похоронен в городе Рокишкис798.

Борис Бывалый получил аналогичную довоенной должность замполита в артполку. Летом 1944 года в составе других частей полк совершил рейд по тылам противника, и, участвуя в Мозырьской операции, одним из первых форсировал р. Припять. Чуть позже, в боях под Ковелем, одно из подразделений полка трое суток вместо пехоты стояло на переднем крае, отражая атаки противника. По результатам этих боев их участник Борис Бывалый был представлен к награде орденом Отечественной войны 1-й степени (был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени)799. После победы жил в Киеве. В 1967 году оставил небольшие воспоминания об участии в подпольном движении в Минске осенью и зимой 1941 года.

Борис Бывалый

Майор Рябышев на фронте оказался только в июне 1944 года800 – спустя год и три месяца после выхода с Палика в советский тыл. Вероятнее всего, эта заминка была вызвана более существенными проблемами, возникшими у Ивана Захаровича с органами СМЕРШ, имеются даже смутные упоминания о его аресте: по мнению минской подпольщицы Хаси Пруслиной – за связь с горкомом801. Белорусский историк Яков Павлов упоминает о допросах майора Рябышева в качестве свидетеля по делу Ничипоровича. Учитывая, что первый такой допрос состоялся только 22 августа 1943 года, надо полагать, что судьба Ивана Захаровича Рябышева в это время все еще не была решена.

Иван Рябышев

Достоверно известно, что осенью 1944 года, уже в чине подполковника он занимал должность заместителя командира 566 стрелкового полка по строевой части в 153 стрелковой дивизии. К этому времени помимо ордена Красной звезды, полученного еще в бригаде «Старика», Рябышев был награжден медалью Партизану Великой Отечественной войны 1-й степени, но получена последняя награда была лишь в 1944 году (вероятно, после благополучного завершения его проверки органами СМЕРШ).

При форсировании Августовского канала 25 – 26 октября 1944 г. Иван Захарович Рябышев подтвердил полученные в партизанском движении навыки. Под его руководством из подручных материалов была сооружена переправа через канал, после чего вверенное ему подразделение атаковало численно превосходящего противника и выбило его из первых трех линий обороны. Немцы несколько раз «ходили в контратаку, но Рябышев построил хорошо продуманную систему обороны, расположив свои огневые точки таким образом, чтобы они могли наилучшим образом взаимодействовать с живой силой802». На следующий день, 27 октября, его непосредственный начальник командир полка полковник Поздняков представил Рябышева к награде – ордену Красного знамени, но как это часто бывало, вышестоящее начальство несколько снизило уровень награды и дело ограничилось вручением ему ордена Отечественной войны 2-й степени. Как явствует из наградного листа, еще день спустя, 28 октября подполковник Рябышев был тяжело ранен803.

После войны Иван Захарович Рябышев вернулся в Минск, где и проживал до своей кончины.

В июле 1943 года Борисовский межрайком был упразднен (как выполнивший возложенную на него роль804) и Павел Жукович в начале осени покинул Борисовскую зону. Руководство расположенными в ней партизанскими силами перешло к более сильному лидеру Роману Мачульскому, а Павла Жуковича перевели в Вилейский подпольный обком партии на менее самостоятельную должность. Он уходил с обидой. Прибывший в зону для передачи дел секретарь ЦК КП (б) Б Ганенко повел себя с ним неожиданно грубо (вплоть до оценок его деятельности нецензурными выражениями). Помимо разногласий по поводу раздела имущества межрайкома (рация, вооружение уходящих с Жуковичем бойцов охраны и т. п.) проявилась даже личностная неприязнь Ганенко к Жуковичу. В частности, он фактически не разрешил ему эвакуировать на большую землю семью, выведенную в декабре 1942 года из Борисова разведкой «Дяди Коли»805. На аэродроме Бегомля Ганенко заявил его жене буквально следующее: «…можешь посидеть недельки две, тебе не воевать». В конечном итоге жена Павла Жуковича вынуждена была с малолетним сыном пробираться по немецким тылам в Вилейскую область. «Странно, за год в тылу, все отдавая, чтобы выполнить порученную мне задачу, и не заслужил даже внимания перед секретарем ЦК Ганенко806», – записал по этому поводу в своем дневнике Павел Жукович. Последовавшее в скором времени награждение орденом Ленина несколько убавило степень его отчаяния.

Поздней весной 1944 года партизанская бригада им. Кутузова, при которой находился Жукович, была вытеснена немцами из южных районов Вилейской области в Борисовскую зону, где в ходе карательной операции «Баклан» («Kormoran») оказалась блокированной в болотах у Палика. В ночь с 15 на 16 июня, во время прорыва блокады в районе деревень Маковье – Холмовка в неравном