Старик - Евгений Иоников

И, наконец, безвестный боец-партизан, тоже самовольно ушедший из бригады «Старика» к Титкову, в своей объяснительной записке сообщает, что Добринина расстреляли за попытку разложения отряда «За Родину» (он был арестован в этом отряде, куда приезжал, якобы, навестить земляка)726. Сделаем осторожное предположение, что посещение Добрининым своего бывшего отряда в сложившейся ситуации вполне могло быть вызвано (или расценено у Старика) попыткой увести отряд к Титкову.

Известие о расстреле Добринина дошло до мирного населения и явилось «… ярчайшей демонстрацией возмутительного поведения [Старика] против партийного руководства»727, – сообщал Павел Жукович Пантелеймону Пономаренко. Слов сожаления о расстрелянном Добринине он не высказал.

Докладные записки Добринина, Дергачева и Потапенко руководитель партийного центра отослал в ЦК КП (б) Б). О реакции Пономаренко на эти документы гадать не приходится. На самого Павла Жуковича содержание бесед Василия Пыжикова со своими подчиненными произвело очень сильное впечатление. Он пришел к выводу, что Старик создавал и удерживал от расформирования дивизию ровно для того, чтобы «не допустить партийного влияния с целью возможного использования ее в другом направлении»728. Что подразумевал под этими словами секретарь межрайкома стало понятно чуть позднее.

Еще 24 февраля Жукович и Радюк просили разрешения самолетом вылететь в Москву для личного доклада Пономаренко о действиях Старика. «Дальше работать нет никакой возможности», – обосновывают они свою просьбу. Пономаренко не разрешил вылет, но приказал Калинину послать на Палик своего уполномоченного729.

Белорусский штаб эту роль поручил майору С. В. Ключинскому, который 20 марта 1943 года в качестве представителя ЦК КП (б) Б и Белорусского штаба партизанского движения прибыл в Борисовскую зону и разместился в бригаде «Старика»730.

Уже 25 марта радиограммой он выслал в ЦК свой первый отчет: «Ознакомившись с обработанными документами и беседуя с людьми, видно, что имеющиеся в ЦК и в штабе материалы о Старике, соответствуют действительности, но он и сейчас не может согласиться с тем, что дивизия не существует и говорит о концентрации сил, а не о распылении»731.

По мере ознакомления с ситуацией сообщения Ключинского обрастают деталями. Издаваемая в бригаде газета «Мститель» выходит как орган всех белорусских партизан, листовки и обращения, печатаемые в бригаде, выходят также от имени всех белорусских партизан. На основании таких ничтожных в целом доводов майор Ключинский приписывает Пыжикову стремление к бонапартизму, иными словами – говорит о желании Старика занять место Пономаренко. «Стать единым руководителем партизанского движения в Белоруссии было Альфой и Омегой Пыжикова и это не случайно возникшая мысль, это заранее продуманное дело», – напишет он 27 апреля в составленной для Пономаренко и Калинина Справке «О действиях командира партизанской бригады «Старик» (Пыжикове В. С.)»732.

Впрочем, Старик своим поведением (а еще больше – неосторожными высказываниями) дал немало поводов для подобного рода утверждений.

Глава 21. Последняя попытка

После вывода отрядов Анатолия Томашевича и Николая Покровского из состава бригады «Старика» в подчинении у Владимирова осталось всего два отряда – «За Родину» (бывший «Старик», с которым он летом 1942 года пришел на Палик) и «Смерть фашизму», причем последний действовал на территории Смолевичского района – за 75 километров от хутора Старина733. Такая ситуация затрудняла управление отрядом «Смерть фашизму» и Старик, по утверждениям Павла Жуковича, принял решение передислоцировать его на Палик734.

У Василия Пыжикова, однако, в отношении этого отряда имелся иной план. Старик вернулся к идее воссоздания дивизии. Формальный повод для этого ему предоставил сам Пантелеймон Пономаренко. В радиограмме от 12 декабря 1942 года он неосторожно оставил Старику надежду на такой исход, высказавшись относительно возможного воссоздания в неопределенном будущем распускаемой по его указанию дивизии имени Чапаева. «Сейчас, в зиму, более целесообразно рассредоточиваться на более маневренные отряды и активно действовать отрядами. Когда обстановка будет требовать создания дивизии, указание будет дано»735, – увещевал он Старика и тот на некоторое время отложил свои планы. Тем более, что всю зиму ему приходилось бороться за удержание синицы в своих руках – сохранение бригады с приемлемым для ее существования количеством отрядов.

С наступлением весны комбриг Владимиров взялся за старое. 13 марта он отправил в ЦШПД шифровку следующего содержания: «Выполняя радиограмму т. Пономаренко, дивизия… реорганизована. Бригады впредь до новых указаний действуют самостоятельно. Жду разрешения объединиться, действовать совместно. Старик»736. Это был, вероятно, пробный шар, для дальнейшего выстраивания своей политики следовало выяснить, не изменилось ли отношение Москвы относительно идеи формирования дивизии. Пономаренко не ответил на это обращение Старика. 21 марта тот почти теми же словами повторяет свой запрос: «…дивизия им. Чапаева реорганизована. Зимний период бригады действовали самостоятельно. Обстановка требует снова объединиться. Жду Ваших указаний. Старик – Владимиров»737. И вновь не получает ответа.

Москва к этому времени, похоже, уже окончательно определилась в своем отношении к Старику и затеваемым им реформам. В Справке, составленной на Пыжикова в Белорусском штабе по поручению Пономаренко, Петр Калинин довольно определенно высказался по этому поводу: «Если бы для пользы дела потребовалось сформировать в тылу врага дивизию, то это нельзя было бы поручить Пыжикову… с его тенденцией оторваться от руководства партийной организации, и… поощрением антипартийного поведения всех тех, кто был угоден т. Пыжикову»738.

В свою очередь, Старик рассматривал создание дивизии лишь как начало реорганизации партизанского движения на Палике и на значительной части Белоруссии. После создания первой дивизии он предполагал создать вторую и третью партизанские дивизии, которые действовали бы в направлении Орши и Минска соответственно, нависая своей мощью над железнодорожной магистралью Минск – Москва. Не скрывал Старик и своих личных амбиций – все руководство этим движением он предполагал сосредоточить в своих руках, «…ибо партизанским движением в Белоруссии нельзя руководить из Москвы, да и прежде, чем руководить, его нужно знать»739.

После удара, нанесенного его идеям осенью и зимой 1942 – 1943 годов, вероятность реализации этих планов была крайне низкой. Однако не в характере Василия Семеновича Пыжикова было отступать перед трудностями такого характера. В конце концов, в августе 1942 года он пришел на Палик с остатками своего разгромленного отряда численностью в 18 человек, а уже через два месяца сумел коренным образом изменить ситуацию и возглавить крупнейшую партизанскую группировку в Борисовской зоне. И сейчас, несмотря на сказанное, Старик, похоже, вполне серьезно решил заново сформировать распущенную дивизию.

Для этого он затевает новую интригу.

Уполномоченные ЦК и БШПД Ключинский и Киселев, находившиеся с марта 1943 года в Борисовской зоне с проверкой, в упомянутой выше Справке о деятельности Старика заявляют, что тот все время доказывал им необходимость передать в его подчинение сохранявшие к этому времени самостоятельность партизанские формирования – бригаду имени Кирова, а также отряды «Гвардеец» и «Буревестник»740.

Однако присоединить эти формирования к своей бригаде Старик уже не смог. Увы, он уже не обладал достаточным влиянием в партизанской зоне, чтобы склонить их командование к объединению.

На бригаду имени Кирова он заведомо не мог рассчитывать – она изначально формировалась для защиты Межрайкома, была тесно связана с Жуковичем, по инициативе Жуковича она и начала создаваться в декабре месяце на базе одноименного отряда. Ее командиром был назначен капитан Федор Терентьевич Пустовит – член оперативной группы полковника Абрамова, занимавший одно время должность начальника штаба в отряде «За Отечество» Анатолия Томашевича (во время вхождения отряда в состав бригады «Старика»). Комиссаром бригады стал Игнатий Панкевич, должность начальника штаба занял Павел Сиваков – бывшие комиссар и командир отряда «Смерть фашизму», снятые Стариком в свое время с должностей. При такой расстановке командных кадров в бригаде говорить о возможном ее вхождении в подчинение Старику не приходилось, а учитывая предсказуемо негативную реакцию на это Павла Жуковича, Петра Калинина и Пантелеймона Пономаренко – такое вхождение и вовсе представляется невероятным.

Что касается отрядов «Буревестник» и «Гвардеец», то, на наш взгляд, первый из них не мог войти в подчинение Пыжикову по причине чрезмерной