Старик - Евгений Иоников

времени разгоревшегося скандала в отряде почти не осталось людей из Руденского района: значительная их часть погибла, некоторые были отправлены в советский тыл, а часть перешла в другие отряды. Старик утверждает, что на 60—70 процентов отряд уже состоял из людей «экстерриториальных» (так он называет бывших окруженцев и военнопленных), а на 30 – 40 процентов – из населения деревень Борисовской зоны. Анализ списка личного состава отряда «Белорусь» вполне это подтверждает: уже на момент выхода на Палик в августе 1942 года подавляющее большинство его бойцов и командиров составляли уроженцы различных областей РСФСР (88 человек из 133), а Минскую партизанскую зону представляли всего лишь 12 человек из Руденского, Червенского, Узденского, Березинского и Пуховичского районов БССР687.

Отряд давно оставил свои базы в Руденском районе и, по мнению Старика, утратил в этой местности свою агентурную сеть. В Борисовской же зоне он имел хорошую агентуру, связь с населением, скрытые резервы, оборудованную базу и запасы продовольствия, что крайне важно в зимнее время. Исходя из сказанного, Пыжиков считал переброску отряда «Белорусь» на юг несвоевременной, нецелесообразной и не вызванной никакими серьезными обстоятельствами. Эти мысли он изложил в довольно резком послании в Борисовский межрайком688.

Павел Жукович, однако, не стал поддерживать своего комбрига. Заинтересованные в «насаждении» партизанского движения на подконтрольной им территории, партийные комитеты, как правило, выступали против передачи «своих» отрядов в подчинение соседей. В нашем случае Павел Жукович не проявил особой заинтересованности в сохранении отряда в зоне – ни в качестве подразделения бригады «Старика», ни даже в качестве самостоятельно действующего отряда – все те несколько месяцев, в течение которых Пыжиков отстаивал отряд, партийный центр Борисовской зоны высказывался в поддержку требований Сацункевича и Московских штабов, правда, достаточной активности при этом он не проявлял.

Как это было показано выше, в тот раз Старику удалось удержать отряд «Белорусь» в своем подчинении. Старик и Бывалый отказались выводить отряд и вплоть до 3 марта удерживали его в своем подчинении689. Этому способствовала, вероятно, позиция командования отряда. Павел Жукович сетовал в этой связи, что замещавший Покровского командир отряда Кремко еще в ноябре 1942 года категорически отказался выполнять распоряжение партизанских штабов и выводить отряд в Руденский или Червенский район690.

Впрочем, ни Минский межрайком, ни Калинин с Пономаренко, не намеревались уступать Старику. Ближе к весне БШПД в очередной раз заявляет о формировании бригады на основе отряда «Белорусь». Согласно новому замыслу, в нее вливался находившийся в это время на отдыхе в окрестностях Палика отряд Сидякина (спецотряд «Мститель», прибыл в ноябре месяце из-за линии фронта, насчитывал 40 человек)691, после чего новоиспеченная бригада передислоцировалась в Минскую зону. Туда же в скором времени должен был прилететь Покровский и принять над ней командование692.

Старик и на этот раз пытался задержать отряд на Палике. Для ускорения процесса и во избежание противодействий от Старика, в Москве немного изменили первоначальный план и отправили Николая Покровского ближе к центру событий. 3 марта он прибыл на Палик и вступил в командование бригадой693, месяц спустя, 3 апреля 1943 года, выдвинулся в Руденский район, куда, судя по книге приказов бригады, и прибыл не позднее 29 апреля694.

Некоторые источники утверждают, что в бригаду Покровского на этом этапе вошел также и отряд Мормулева «Буревестник». Об этом, в частности, говорится в энциклопедии «Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне»695 и в Кратком справочнике по истории партизанских бригад, отрядов и групп, действовавших в Минской области БССР696.

В свою очередь, в «Истории возникновения и боевых действий партизанской бригады «Буревестник», написанной в августе 1944 года, о вхождении отряда в состав бригады «Белорусь» не упоминается. Указанный источник по этому поводу лишь сообщает, что 22 марта отряд получил приказ БШПД перейти в Узденский и Руденский районы, а 4 апреля (124 человека при двух пушках) вышел в рейд – совместно с партизанскими отрядами «Белорусь» и «Мститель», ни о каком подчинении Мормулева Покровскому речи не идет697.

Возникшая неразбериха, вероятно, объясняется тем, что попытка подчинить отряд «Буревестник» была предпринята Покровским без ведома партизанских штабов. Петр Калинин писал по этому поводу Пантелеймону Пономаренко, что Покровский, «…не организовав роста бригады „Белорусь“ за счет вовлечения резерва из местного населения, стал на путь подчинения себе существующих отрядов, имеющих районы боевых действий». В качестве примера начальник БШПД приводил включение в состав бригады отряда Мормулева (и некоторых других). Такой метод, естественно, не был одобрен Москвой и в позднейшем ходатайстве о вхождении отряда «Буревестник» в состав бригады Покровскому будет отказано698.

В июне месяце отряды Мормулева и Сидякина получили самостоятельность. В декабре 1943 года на базе «Буревестника» будет создана одноименная бригада под командованием Михаила Мормулева, а отряд «Мститель» останется отдельно действующим вплоть до соединения с частями Красной армии699 в июле 1944 года. Бригада «Белорусь» будет расти за счет формирования новых подразделений из числа инициативных групп, выделяемых для этой цели из ее «материнского» отряда.

Следует отметить, что и у Покровского отношение к притязаниям местных партийных работников на руководство партизанским движением имело свою специфику. По прибытии в Минскую зону, «…не установив контакта в работе с Паромчиком и Балабуткиным (Сацункевич в марте 1943 года был отозван в Москву700), он попытался взять на себя руководство Минским межрайонным партийным центром и отчасти взял на себя функции Минского подпольного обкома…»701, – сообщает в этой связи Петр Калинин в ЦШПД Пономаренко. Покровского, конечно, одернули, предложили ему приступить к исполнению прямых обязанностей секретаря Руденского РК КП (б) Б, и не вмешиваться в дела вышестоящих органов.

Глава 20. Точка невозврата

Василий Пыжиков считал, что воевать в тылу врага должны профессионалы, а роль партийных организаций он сводил к помощи военным в плане пропаганды и агитации среди населения, создания партийных организаций в отрядах и населенных пунктах партизанской зоны и т. п. Когда же «…руководители партийного подполья попытались исправить линию работы тов. Пыжикова, … тот посчитал их директивы, тем более их советы» вмешательством в дела бригады и наложил ограничение на допуск в отряды работников партийных комитетов, – писал начальник БШПД Калинин Пантелеймону Пономаренко702. 9 января 1943 года Старик подписал приказ №78, запретив своим подчиненным выполнять распоряжения партийных и комсомольских организаций, отданные ими без ведома командования бригады703. Его тотчас же обвинили в антипартийной позиции, выражавшейся в противопоставлении себя ЦК КП (б) Б и партизанским штабам704 – своим демаршем он фактически выводил бригаду из подчинения межрайкома. «Партийный центр… не сработался со Стариком (Старик их буквально блокирует, создает всякие антипартийные группировки, окончательно подорвал авторитет), оказался бессильным проводить… мероприятия. Все отряды, находящиеся в незаконном подчинении Старика, партийному центру не подчиняются и творят всякие ненужные дела705», – такими словами охарактеризовал сложившуюся к началу 1943 года на Палике ситуацию еще один посланец Большой земли инструктор Минского обкома Андрей Белисов.

Дело зашло настолько далеко, что Пыжиков перешел в наступление на партийный центр Борисовской зоны, «…через своих приверженцев ездит в отряды и пропагандирует, что партийный центр, а также райкомы не имеют права вмешиваться в партизанское движение»706. 29 декабря Старик изменил пароли для доступа в лагерь бригады, в результате чего посыльные утратили возможность доставить в отряды распоряжения партийного центра707. Как утверждал в своей докладной записке Трофим Радюк, в этот период «Пыжиковым была сфабрикована легенда, что межрайпартком уже распущен и [его членов] скоро арестуют»708.

Требовалось окончательно обуздать строптивого комбрига. Самостоятельно справиться со Стариком, однако, руководство межрайкома оказалось не в состоянии. Между тем, эти временные органы партийной власти для того и учреждались, чтобы покончить с партизанской вольницей в тылу врага. Проблема была в том, что у Павла Жуковича не доставало воли для окончательной победы над Пыжиковым. По мнению Титкова, Жукович был человеком мягким, что зачастую становилось серьезным недостатком – он не любил острых ситуаций и под напором более настойчивых людей мог уступить709. Старик неоднократно