Старик - Евгений Иоников

конкретизирует это утверждении и заявляет, что в конце лета 1942 года Иван Кабушкин был послан с документами через линию фронта. Правда, о том, кто отправлял Жана, Бывалый говорит весьма неопределенно: был послан «по заданию партизанского командования», но это однозначно не было командование бригады «Старика»618.

Упоминает о походе Жана через линию фронта в своих послевоенных записках и боец из отряда Ничипоровича Василенок. Этот рейд Жан проделал в составе разведгруппы 208-го отряда, он длился с 20 апреля до десятых чисел мая 1942 года. При этом, из воспоминаний Василенка, не вполне даже ясно, достигла ли группа Кабушкина Большой земли; еще большие сомнения вызывает возможное посещение Торопца – учитывая удаленность этого города от Кличевской зоны и сроки выполнения этой операции (максимум 20 дней)619.

Уже после окончания войны были обнаружены письма Ивана Кабушкина из тюрьмы Минского СД – в городских тюрьмах Жан действительно не содержался. Записки адресованы подпольщице Александре Янулис620, через которую он установил связь с сестрами Книговыми – девушками из гетто, которые работали уборщицами подвальных помещений в здании СД. Кроме того, в Национальном архиве РБ хранятся записки Кабушкина одной из сестер – Фриде Книговой621 (через нее он готовил побег), а также письма сестер к Янулис622. По понятной причине посылаемые Жану сообщения этих женщин не сохранились.

Первые записки Жана были написаны в начале марта (3 марта и др.), последние – сразу после 17 апреля 1943 г. 11 ноября 1959 г. в КГБ при СМ БССР была проведена почерковедческая экспертиза записок Кабушкина, которая установила, что «…5 посмертных записок [переданных на экспертизу] … выполнены Кабушкиным Иваном Константиновичем»623.

Такая датировка и заключение экспертизы доказывают, что Наталия Лысенко не могла видеть Жана в Торопце в первые месяцы 1943 года; если такая встреча имела место, то состоялась она намного раньше – возможно, в конце лета 1942 года – как и утверждал Борис Бывалый.

Как это видно из переписки Ивана Кабушкина с подпольщицами, Фрида Книгова сумела передать ему ампулу с ядом, которой Жан и воспользовался после того, как у него не осталось шансов на побег624. Уже в шестидесятые годы произошла частичная реабилитация Минского подполья и в 1965 году Ивану Кабушкину в числе первых пяти подпольщиков Минска было присвоено звание героя Советского Союза.

Глава 18. Зимние бои Старика

После вытеснения полицейских гарнизонов из Латыголичей и Жортая и последовавшей вслед за тем эвакуации немецкой воинской части из Клетного северо-восточная часть Холопеничского района оказалась свободной от присутствия противника. К зиме незримая граница между территориями, контролируемыми партизанами и оккупационными властями, в этих местах прошла по большаку Борисов – Лепель: лежащая левее, западнее этой дороги местность в основном контролировались партизанами, направо, на восток от нее преимущество оставалось за противником. А после того как в декабре месяце капитан Титков (бригада имени Железняка) взятием Бегомля перерезал кратчайший путь сообщения между Минском и Витебском этот большак стал считаться одним из важнейших связующих звеньев между тылами 3 и 4 немецких армий625. Начиная с этого времени борьба за контроль над дорогой Борисов – Лепель на много месяцев – вплоть до освобождения Борисовской зоны Красной Армией в 1944 году – в некоторой степени предопределила ход дальнейших событий в регионе.

При всей важности этой коммуникации оккупационным властям не сразу удалось создать полноценную систему ее защиты. Непосредственно на большаке стояло лишь несколько гарнизонов – в их числе полицейские в Житьково и Кострице (Борисовский район) и сильный немецкий гарнизон в Барани (Холопеничский район)626. Расположенные в непосредственной близости от дороги Зачистский, Трояновский и Краснолукский опорные пункты службы порядка учреждались скорее для защиты территории района, чем для контроля над дорогой. В целом слабая система ее обороны, тем не менее, позволяла оккупационным властям реагировать на действия партизан и поддерживать дорогу в рабочем состоянии, привлекая местное население к расчистке ее от снега, ликвидации устроенных партизанами завалов и ремонта сожженных на большаке мостов.

По этой причине основные усилия вышедших зимой 1942 – 1943 годов в Холопеничский район бригад и отрядов, и были направлены как раз на оказание давления на упомянутые немецкие гарнизоны и опорные пункты полиции. К этому времени, однако, партизаны еще не способны были силами отдельных отрядов (и даже бригад) вести наступательные действия – для штурма укрепленных под руководством немецких офицеров опорных пунктов627 как минимум требовалось иметь численное превосходство перед оборонявшими их гарнизонами. После роспуска партизанской дивизии имени Чапаева большинство действовавших в Холопеничском и Борисовском районах партизанских формирований такого преимущества не имело. Стоявшие здесь отряды насчитывали в своем составе по 70 – 80 человек (например, в одном из самых боеспособных отрядов имени Кирова по состоянию на 17 декабря числилось 79 человек, на вооружении имелось 57 винтовок, 19 автоматов и 3 пулемета628). Численный состав противостоящих партизанам полицейских гарнизонов также редко превышал 70 человек. В условиях количественного равенства необходимое для атаки гарнизонов преимущество достигалось совместными действиями нескольких партизанских отрядов, а то и бригад. Такую стратегию партизанам предложил Пантелеймон Пономаренко еще осенью 1942 года, обосновывая необходимость расформирования дивизии имени Чапаева. «Если по обстановке возникает необходимость действовать более крупными силами, чем один отряд, следует проводить операции несколькими отрядами, установив на время операции между ними контакт629», – радировал он Старику 30 октября 1942 года.

И на самом деле, зимой 1942 – 1943 годов целый ряд партизанских операций был проведен коллективными усилиями всех или нескольких партизанских отрядов, базировавшихся на Палике. Общее руководство ими осуществлял, вероятно, Борисовский партийный центр и его военный отдел под командованием подполковника Коваленко. Как свидетельствуют архивные документы, почти все попытки партизан разгромить прикрывавшие важную коммуникацию гарнизоны, на разных стадиях завершились неудачей, в том числе и по причине слабой координации действий бригад и отрядов.

В большинстве зимних операций, проводившихся партизанами в районе большака Борисов – Лепель, принимал участие и Старик, совместно с другими отрядами и самостоятельно, силами одной только своей бригады. Впрочем, его претензии на руководящую роль уже не являлись неоспоримыми: его бригада действовала наравне с другими партизанскими отрядами и, наравне с ними ничем особенным блеснуть не смогла, к тому же участие Старика в этих операциях было довольно ограниченным. Ближе к зиме Василию Пыжикову приходится бороться с межрайкомом уже за сохранение бригады, что естественным образом ограничивало активность его действий против гарнизонов. Старик все меньше вмешивается в текущие дела. Планированием и проведением немногочисленных боевых операций занимаются его помощники – сначала майор Рябышев, а после его откомандирования за линию фронта – Яков Чумаков. Возможно, по этой причине операции в его штабе готовились поспешно, что вело к плачевным последствиям.

В середине января 1943 года Старик попытался разгромить полицейский гарнизон в Зачистье (Борисовский район, в этой местности действовал отряд Старика в июле 1942 года). Следует учитывать, что в реальном подчинении у комбрига Владимирова в этот период было всего два отряда – «За Родину» Харланова и «Белорусь» Кремко. Отряд «Смерть фашизму» действовал в Смолевичском районе и подчинялся Старику в определенной степени только «политически» – Тарунов в основном самостоятельно проводил операции в своем регионе, планируя их зачастую даже без ведома Старика – в силу отдаленности от штаба бригады630.

Нападение на опорный пункт службы порядка в деревне Зачистье было намечено на 18 января 1943 года. По мнению многих участников событий отряды Старика в значительной степени были засорены агентурой противника631. В этих условиях не вызывает особого удивления тот факт, что гарнизон Зачистья явно был осведомлен о готовившемся налете. Эффекта неожиданности Старику достичь не удалось, противник заранее занял оборонительные позиции. Павел Жукович даже полагал, что накануне нападения партизан в гарнизоне произвели своеобразную рокировку личного состава: из Зачистья было выведено 20 полицейских, а на их место прибыло до 50 немцев632.

Противник встретил отряды Старика сильным огнем. При 37—градусном морозе партизаны залегли в снегу и все попытки командиров поднять их в атаку были безрезультатными.