Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

меньше ста метров. У меня пацаны буквально собой мирных закрыли, когда выводили. То есть встали стенкой у выхода и открыли огонь по противнику. У меня два бойца там погибло.

— А потом?

— Сделали маленький пункт фильтрации, проверили документы, телефоны и вывезли. Человек двести мы вывели из Красногоровки и эвакуировали, кого-то на носилках несли…

КУРАХОВО УЖЕ НА ГОРИЗОНТЕ

Поля за Красногоровкой изумительно желтые, местами нежно-золотые, а за ними, на удалении в 6–7 километров, дымит Острое. Снайпер что-то выцеливает в небе, говорит со мной, не отрываясь от оптики. Оказывается, как «малое ПВО» крупнокалиберная снайперская винтовка с тепловизионным прицелом равных не имеет. Снайпер «Белый» объясняет мне, что тяжелый дрон, называемый в обиходе «Баба-Ягой», способный нести четыре противотанковые мины, бывает, сбивается одной пулей. Но для этого нужен острый глаз и твердая рука.

Мы стоим чуть в глубине здания, в тени, и «Гранит», заместитель командира 1-го стрелкового батальона, объясняет суть наступления последних дней. Наша главная цель — выйти к Курахову.

— Железную дорогу прошли. Врага много, окопы у них глубокие. Лесополосы широкие, каждые 50—100 метров — у противника опорный пункт. Мин тьма, полностью обложились. Отходит, и поля минные оставляет, и еще минирует дистанционно. Противник немножко дестабилизирован. Соседи наши справа (группировка «Центр». — Авт.) хорошо зашли под Селидовом.

«Гранит» протягивает мне бинокль. Да, Курахово уже на горизонте. Его пытались штурмовать в лоб, но при этом у противника за спиной огромное водохранилище, бежать некуда, это дисциплинирует. А вот удар с фланга, который даст возможность отойти, захистники, скорее всего, не выдержат.

«Узник» говорит, что слышал по рации, как из штаба ВСУ отдавались команды на английском. А у нас воюет татарское подразделение, услышать их можно, а вот дешифровать сложновато. В американской армии, кстати, во время Второй мировой индейцы навахо работали радистами-шифровальщиками.

Расспрашиваю «Узника» про эту пресловутую зону, или колонию, под Острым. Там были заключенные? Он машет рукой:

— Никого там не было. Там сидели только операторы БПЛА. Тюрьму зачистили, а на следующий день нашли подвал с заваленным входом. В подвале штук двадцать дро-нов-«камикадзе», много взрывчатки. Пульт одного из дронов был еще включен.

— В подвале никого не было?

«Узник» ответил коротко, дипломатично и при этом обаятельно улыбаясь:

— Зачистили.

ПОЧЕМУ ДВИНУЛСЯ ФРОНТ?

Факторов множество, но ни один не является решающим. Противник надорвался, раздергал резервы, перебрасывая их по фронтам — в Курскую область, под Угледар, в Селидо-во. Факт. Качество вэсэушников, ангажированных прямо на улице, крайне низкое, при этом все говорили, что и огрызающихся, мотивированных подразделений у противника хватает. Научились неприятно «удивлять» противника? Тоже ставим плюс. «Узник» в разговоре заметил, что резкая окончательная зачистка Красногоровки, потом бросок на Острое и сразу же обход этого населенного пункта противника дезорганизовали. Что может быть еще? Ответ пришел неочевидным образом, как говорят экстрасенсы, «прорубило».

По пути из Красногоров-ки заехал в подразделение, занимающееся снабжением нашей наступающей 5-й бригады. СВО — это война ресурсов в первую очередь.

Ты можешь занять позиции, но как ты на них закрепишься, если не будет усиления людьми и средствами огневого поражения, снабжения боеприпасами, водой, батареями и едой?

Первое официальное мотоподразделение на селидовском направлении

Снабжение я расположил в порядке важности. Если снабжения не будет, противник контратакует и выбьет штурмовиков. А пути подвоза станет контролировать с помощью дронов-«камикадзе» и беспилотников — корректировщиков артиллерии.

Мотоцикл здесь оказался единственным эффективным транспортным средством. В народной молве снабженец — это неприлично толстый дядька, сидящий в тылу. А как вам десяток молодых снабженцев, таких поджарых и резких парней на спортивных мотоциклах? И на каждую группу мотоциклистов две системы РЭВ? И еще наш дрон помогает, контролирует их маршрут. Еще и логистику снабжения укоротили до невозможности, максимально приблизив ее к фронту.

Такая близость дает главное: буквально десяток минут, и на передок завезены штурмовики, а раненые, которые сковывают наступающих, наоборот, эвакуированы в тыл.

Конечно, фронт задвигался при таком подходе, а у противника, наоборот, прогнулся и просел.

P.S. Одно из первых применений мотоциклов на фронте. Подчеркну — это системное подразделение, штатное, со всеми вытекающими. Сейчас мотобаты есть практически везде на фронте.

12 октября 2024

ГОРОД, ГДЕ ДРОНЫ ОХОТЯТСЯ НА ЛЮДЕЙ

В ГОСТИ ПО-ВЗРОСЛОМУ

Мой горловский товарищ военкор Жора Медведев предупредил меня перед выездом: мол, по-взрослому собирайся. И уточнил:

— Броню-каску, еще «аптеку» возьми.

— А детектор дронов?

Слышно было, как Жора обрадовался:

— Конечно! Я знаешь, как по Горловке сейчас езжу? В левой руке руль, в правой — телефон, мониторю один телеграм-канал, там люди о дронах сообщают. Пережидаю или объезжаю.

Жора живет на близкой окраине Горловки (это третий по величине город Донбасса). Рассказывает, что по ночам небо дышит, как живое. Там все время что-то жужжит, моргает навигационными огнями, тихо проскальзывает в разных направлениях. На всех домах в Жорином поселке — светомаскировка. На огородах и во дворах люди бывают только «по серому», в сумерках. Когда «дневные» дроны видят плохо, а у «ночных» еще некорректно работают тепловизоры.

Спросил Жору про дорогу. В Горловку давно уже ездят в обход через Енакиево. Прямая трасса на Донецк, шикарная четырехполоска, была перерезана противником под Ав-деевкой и Ясиноватой. Плюс на ней был участок, который наблюдался противником через оптику. На нем артиллерия ВСУ охотилась за машинами. Все равно какими — гражданскими или военными. Но гадов же отодвинули от трассы! Гадов отодвинули — дроны нет. И если раньше я, помолясь, проскакивал проблемный участок, то теперь лучше и не пытаться — сожгут.

Как мне рассказали местные, «дронобесие» совпало с нашим продвижением на Донецком фронте. К «дежурным обстрелам» артиллерией прибавились дроны, и буквально с каждой неделей их все больше. А самый любимый их «полигон» — исторический центр Горловки. С чего порядочный турист начинает свой визит? С городского музея, он как раз в центре.

ШЕДЕВРЫ В ЭВАКУАЦИИ

Улицы вокруг кажутся вымершими. Редкие машины прячутся во дворах, пока прикрытых густой листвой. Осень на Донбассе еще не началась.

Вход в музей перегорожен дверью-решеткой. Барышня, сидящая на месте вахтера, приветливо крикнула: «Вы заходите! Открыто, только потом решетку закройте! Чтобы не дуло!» Посмеялись. Пришла директриса Светлана Стрельцова и сразу же предупредила: «Музей эвакуирован». Мы гуляли с ней по пустым гулким залам, и я рассказал, что вырос в Ленинграде, воспитан ленинградскими музеями и хорошо помню по кинохронике, как коллекцию Эрмитажа готовили к эвакуации. Меня это зацепило по малолетству. А потом своими глазами в 2015