Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

— Никто из вэсэушников не знал, что делать с такой оравой людей. Изначально, когда мы переезжали в подвал, нас было в два раза меньше. Но украинцы начали выгонять всех из подвалов, а люди не хотели уходить из Торецка. Поэтому к нам постепенно перебрались люди из соседних домов: бабушки, женщины в возрасте, семейная пара. Они уже поняли, что из города им не выбраться. Но выгоняли их из домов вообще без вещей, только с документами. Бабулечка-диабетик еле выпросила разрешение взять сумку с лекарствами!

— Это же верная смерть без инсулина, диабетическая кома и все…

— И вот бабушки приходили без всего. Мы делились, конечно. У нас был генератор, газовые баллоны. Спальные места оборудовали.

Алексей замечает с гордостью:

— У нас свет в подвале был всегда! По разговорам людей уже было понятно, что нас ждет. А генератор у нас давно был, свет часто отключали. Поставили в пустой квартире, в доме никто уже не жил. Стекол уже не было… Генератор заводили раз в семь дней на десять часов, заряжали аккумуляторы. В день, когда запускали генератор, ставили детям приставку, они играли. Семьдесят дней! У детей уже «крыши ехали»…

Я спрашиваю, конечно: зачем обрекли себя на такие муки? Марина отвечает твердо:

— Решение сидеть до последнего было принято давно. У меня в семье двое мужчин призывного возраста. Сыну 20 лет, мужу 44 года. Выйдем — заберут в ВСУ и одного, и второго. Муж меня пытался выпроводить несколько раз. Но мы решили быть вместе до конца, и я не жалею.

ПСИХОЗ ВЭСЭУШНИКОВ

Это очень больная тема в разговорах с «дождавшимися» — отношение с вэсэушниками. Они не дураки и прекрасно понимают, зачем люди остаются в городе, который штурмует российская армия. Тех, кто отказывается выезжать, банде-ровцы автоматически заносят в категорию врагов. Я спрашиваю просто:

— Обижали вас?

Марина рассказывает, сначала спокойно, потом ее начинает потряхивать. Алексей тоже не может молчать, перебивают друг друга:

— Мужчин выводили. Особенно их взбесило, когда узнали, что в наш подвал заходили русские (в Торецке некоторые кварталы переходят из рук в руки. — Авт.). Всех мужчин раздели догола и с паспортами вывели на улицу.

Замечаю, что, скорее всего, искали следы от прикладов, какие-то армейские татуировки. С группой крови, например, или говорящие о том, что человек окончил военный вуз, служил в спецназе — многие их любят делать, даже не предполагая, какие могут быть последствия. Вообще, по мнению выживших в Торецке, бандеровцы в последние месяцы были в натуральном психозе — им везде мерещились наши диверсанты. И это был повод для убийства множества мирных. Психоз оказался хорошим оправданием для воинских преступлений. Марина продолжает:

— У нас в доме, на третьем этаже, ОНИ оборудовали огневые точки. И наши слышали такой разговор: «Сколько тут призывных мужиков! Что с ними делать?» И потом был такой разговор: «Ты шо, тут жы диты!» То есть какой-то план для нас был, обсуждался.

— Явно ничего хорошего вам не светило… Жуть какая…

— Да, и дети их как-то остановили. В подвале соседнего дома сидели четыре человека. Их закидали дымовыми шашками. Вытащили, головы обмотали синим скотчем, показали направление на Константиновку и сказали: «Свернете в сторону, сразу пристрелим». С нами тоже могли такое сделать.

РАССТРЕЛЫ

Чем больше мы говорим, тем больше вылезает жутких подробностей из этих «подземных» 70 дней. Марина умолкает, отходит от воспоминаний, и ее муж рассказывает что-то совершенно запредельное:

— Троих наших соседей по подвалу расстреляли. Они пришли с пустыми руками, конечно, мы поделились с ними, чем могли. Все знали, что в соседнем доме есть запасы воды и продуктов. Сначала сходил пожилой мужчина. Вернулся благополучно, пошли уже все вместе. Их на обратном пути, когда они несли воду, просто расстреляли в спину. Всех троих.

Алексей достает телефон, показывает фотографии подвальной жизни и короткие ролики. Я не скрываю своего восхищения от того, как грамотно все оборудовано. Замечаю, как по-доброму общаются между собой люди. Леша доходит до своего подвального селфи, он с каким-то немолодым мужчиной, оба смеются. Алексей объясняет, голос у него чуть дрожит.

Варя из Торецка 70 дней ждала в подвале освобождения

— Это дядя Вова, он белорус, очень хороший, приносил нам в подвал мясо для детей (Варя, услышав это, кричит: «Мясо! Мясо!». — Авт.). Мы его просили: «Дядя Вова! Ну не рискуй ты лишний раз!»

Тестю нашему приносил лекарства, он после двух инфарктов.

Вова был с улицы Садовой, вэсэушники его расстреляли. Они на этой улице 12 человек расстреляли.

Всех, кто там оставался в подвалах. Прямо во дворе некоторые лежали убитые и с паспортами в руках. Это его последняя фотография, через день он погиб.

Алексей листает снимки дальше и доходит до совершенно жуткого:

— Тесть разбудил меня в пять утра. Его трясет, зовет на улицу. Это лавочка, слева от нашего подъезда, и на ней сидит мертвый солдат, как распятый, без одежды, голый, и на шее жетон армейский. Одна нога сломана, открытый перелом. Может, выстрелом перебили. Они его усадили, растянули руки. Мы думали, заминирован. Это для нас было сделано, специально.

— Зачем?

— Да просто развлекались. Они же и нам закидывали шашки дымовые, но у нас пять выходов было и сквозняком все вытягивало. А вот лезть в подвал боялись…

Люди были уверены, что мертвый солдат заминирован, и понимали, что его нужно похоронить, хотя бы временно. Выходить боялись — лавочка просматривалась из дома, откуда недавно расстреляли трех их подвальных собратьев по несчастью. Наконец решились. Рано утром, в сумерках, растянули одеяло перед лавочкой, зацепили тело антенным кабелем… Нашим бойцам передали жетон и геометку захоронения.

ДЕТИ — ЗАЛОЖНИКИ ЗЛЫХ АНГЕЛОВ

Украинские власти сделали своеобразные выводы после взятия Мариуполя. И создали спецорганизацию, которая должна отнимать детей у «дожидающихся Россию» и вывозить из зоны боев. Расчет на то, что никакой нормальный родитель не даст увезти ребенка, уедет вместе с ним. Так появилась организация «Белые ангелы», состоящая из идейно упоротых бандеровцев. Стратегия сработала: среди потока «дождавшихся» во время последнего наступления детей практически нет. Я спрашиваю Марину:

— Как удалось уберечь Варю и Антона?

Марина говорит, что один раз думала: «Все, заберут». Один раз моя собеседница присутствовала при разговоре украинской полиции с ее родственницей и хорошо его запомнила.

— Ей по поводу ребенка сказали: «Не выедешь, приедут «Белые ангелы» и все равно заберут. Не отдашь, они ночью все стекла выбьют». Вот