Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

Рядом с печкой сидел старичок с лохматой бородёнкой. Сидел не без дела: то уголь подбросит, то варево помешает.

– Проснулся? – спросил он, не оборачиваясь к Анатолию. – Давно я этого ждал. Долго же ты лечился. Чуть не умер… и всё в бреду говорил, что тебе надо то ребят спасти, то за них отомстить. Кого спасти? Кому отомстить? Рассказывай, не бойся. Меня все зовут Шубиным, и живу я в шахте…

И сам того не ожидая, Анатолий рассказал старичку о ребятах, о том, как они боролись с фашистами и как попались по глупости, а может и по предательству. Как дан был приказ всем членам организации уходить из города, а он его не выполнил: хотел спасти ребят – организовать побег из тюрьмы. Как зашёл домой, а кто-то из соседей донёс на него, и немцы его арестовали. Как пытали его и друзей в тюрьме и как убивали друзей у шахты № 5, а он убежал. Как прятался у знакомых в деревне, дожидаясь наших. И как бежал по степи от полицаев. И чудом спрятался в копанке. Старик слушал, не перебивая, а когда Анатолий закончил, спросил:

– А кто же вас так мучил и убивал? Немцы?

– Если бы немцы, дедушка, свои. Я с некоторыми учился, а другие соседи, знакомые.

– Никакие они не свои. Предатели не могут быть своими.

– Да, не могут, – согласился Анатолий.

– Значит, не зря я тебя от смерти спас и лечил. Я чувствовал, что человек ты хороший.

– Дедушка, а немцы уже ушли?

– Ушли, давно ушли.

– И наши в городе?

– Наши в городе, только опять наступают на город фашисты. Предатели и полицаи.

– Значит, мне в город нужно. Помогать нашим. Только как я пойду? Одежда моя где?

Одежды на Анатолии действительно было мало: трусы семейные и майка.

– Одежда, говоришь, где твоя? Нет её. Посекло осколками гранаты. Не одежда, а ветошь. Но ты не расстраивайся. Есть у меня шахтёрская роба и кирзачи. Тебе будет в самый раз. Много их бесхозных осталось после закрытия шахт.

Полез дед в скрыню и достал обещанное. И действительно, всё подошло Анатолию, будто ему на складе по его размерам выдавали. А дедушка его и спрашивает:

– Мечта есть у тебя, Толя?

– Была у меня мечта – ребят освободить и спасти, но не смог. Убили их всех. Теперь я мечтаю за них отомстить.

Дедушка полез в карман своих штанов и достал бутылочку из темно-зелёного стекла. Старинная бутылочка.

– Ну, тогда выпей со мной на прощание моей настойки. На всех донбасских травах настаивал. Даже на той, что и ботаники не знают. Я её в честь себя Шубинкой назвал. Сила в ней огромная. Воля к жизни. Динозавры вымерли, а она живёт. Если сердце честное и доброе, то все желания настойка исполнит. Всё сбудется.

Глотнул Анатолий из бутылочки. Ох и хороша настойка! Глоточек маленький, а ощущение – будто идёт он по степи, пряный запах полевых цветов и трав, и сила во всём теле, кажется, и гору свернуть готов. Повёл его дедушка Шубин по выработкам и штольням. Долго шли, да и вышли как раз там, где спрятался Анатолий от полицаев. А вокруг лето. Бежал зимой, а вышел летом.

– Сколько же я болел?

– Долго, очень долго. Зато вовремя проснулся. Как раз тогда, когда ты Родине нужен.

Попрощался с дедушкой Шубиным Анатолий и зашагал по степи. Где идёт, а где и пробежит. Сила так и прёт из Анатолия. А возле лесополосы на повороте на Краснодон его остановили парни, одетые по гражданке с винтовками в руках. На одном была пилотка со звёздочкой. Значит, свои. Хозяин пилотки и был командиром в группе. Посмотрел он на Анатолия и спрашивает:

– Откуда идёшь, парень?

– Из шахты, – ответил Анатолий.

– А я думал, что на танцах был, – пошутил командир.

И все ребята засмеялись шутке. Какие танцы в робе и кирзачах?

– Куда идёшь? – продолжил командир.

– Нашим помогать с фашистами драться.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать один, – соврал Анатолий, прибавив себе два года.

– Врёшь ты, парень. Тебе лет девятнадцать. Не больше. Ну, да ладно. Если в шахте работаешь, то и воевать можешь. Правда, оружие у нас дедовское, но ничего – добудем себе новое.

Так Анатолий стал бойцом краснодонского ополченческого батальона. Шло лето 2014 года.

* * *

Как он попал из 1943 года в 2014 год, Анатолий старался не задумываться. Читал он когда-то рассказ про Рипа Ван Винкля, который тоже заснул и проснулся через сто лет. И он лёг и заснул на семьдесят с хвостиком лет. Зато как вовремя проснулся – время бить фашистов. А может, его просто контузило, и он забыл своё настоящее имя, взяв себе имя героя молодогвардейца? Но если это так, то он как минимум доктор наук, специализирующийся на «Молодой гвардии». Молодой, никому не известный доктор наук. Или после контузии он впал в кому, а когда человек в коме, то он не стареет.

А дедушка Шубин? Да кто же не знает Шубина? Шахтный домовой. Плохих людей наказывает, хорошим помогает. Хотя, если разобраться, никакой здесь мистики и нет. И Шубин не домовой, а старый шахтёр, оставшийся на старости лет без собственного дома и близких. Живёт он в шахте? Так там же тепло и платить за жильё не надо. Уголька мешок нарубит. Отнесёт в посёлок. И есть деньги на хлеб и кашу.

Воюет Анатолий с июня 2014 года. Хорошо воюет – родителям за него не было бы стыдно. Жаль они не дожили до его возвращения. И девушка его не дожила. Шутка ли столько лет прошло. Говорят, долго его ждала. Надеялась, что он вернётся…

А сегодня утром он получил осколочное ранение в правую ногу. Дотащили его братья до временного санитарного пункта. Здесь и оказали ему первую медицинскую помощь.

Ногу, в которую вколола обезболивающее медсестричка Ниночка, он уже не чувствовал. Хотя понимал – если её не ампутируют, то он всё равно останется на всю жизнь калекой. Хотя нет. Не останется. Ведь жить ему не больше пяти минут. Ему, медсестре и всем раненым, лежавшим вокруг него. Временный санитарный пункт находился в низине, прикрытый с трёх сторон от врагов холмами. А вот с четвёртой стороны к ним пришла смерть в виде новенького вэсэушного танка. Танк стоял выжидая. Видно, ещё не верил в своё счастье – раненые ополченцы