Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

Надо научиться тоже, у них в классе точно никто так не умеет. Машка Соболева первая с ума сойдёт. Надо будет дождаться, когда она с Сергеем из девятого «б» устроятся у своего любимого окна напротив раздевалки, и, проходя мимо, смахнёт чёлку. Надо будет за лето лишь отрастить её подлиннее, чтобы вот так, пальчиком…

– Ищем бабу Клаву, – перебил мстительные мечтания встрявший в разговор второй посетитель. Ни высокий, ни низкий. Ни худой, ни толстый. Что есть – что нету. Как дождь для дураков. Лишь форма топорщится, как на огородном пугале у Ирочки – что нашлось, в то и обрядили.

– Сейчас тоже получишь. Баба… Клавдия я, – спустилась с крыльца хозяйка, заставив провинившихся отступить от греха подальше. – Это вы, что ль, про баньку у людей спрашивали?

– Мы. Будем благодарны от лица всей армии, – вернул к себе внимание сержант, несмотря на угрозу быть смятым.

Клавдия усмехнулась и, прикрываясь от внучки, вполголоса поучила солдатика жизни:

– От всей армии женщине ни холодно, ни жарко. Ей нужен кто-то один, но реальный. Хоть ефрейтор, хоть генерал.

Не сказать за Оксанку, но слепая-глухая Соня прекрасно расслышала нравоучения и сама пожурила дочь, не отвлекаясь от набрасывания петель:

– Оставь его. Когда кот охотится на мышей, ему не до кошек.

Клавдия устало, но не без жеманства, закатила для сержанта глаза – вот так и живу среди тирании:

– Ещё один начальник Генерального штаба выискался. Вяжи уж.

– Вяжу, если вы никуда не годны. А солдату без кисета и носков до Берлина не дойти.

При словах матери дочь торопливо вернула одну ногу на ступеньку, спрятав её под юбку. Зорька никогда вроде не дурковала, а вчера сдернула с ограды и сжевала носки. И нет бы одинаковую пару, так ухитрилась с разных покупок. Может, мстит, что продали? Так сил нет заготавливать сено на зиму. Её же и пожалели, а бывшей хозяйке теперь ходи в разноцветных носках на смех людям.

Отвлекая внимание от собственной неряшливости, оправдалась за мать:

– У нее в голове две войны перемешались. Телевизор пересмотрела. Ну что, не передумал про баню-то?

– Я могу показать, – выпорхнули – Оксана с крыльца, ласточка из гнезда.

Бабуля остепенила, даже не оглянувшись:

– Цыц! У каждой живности своё место. Таракану за печкой, пауку под застрехой, внучке – за бабкой, – распределила места каждому существу на земле. И вновь ласково-ласково, будто телу двадцать лет, а не шестидесятый размер: – Эй, служивый, ты здесь или повис на ограде?

Сержант с сожалением отвёл глаза от забора, за которым то передом, то задом, то вкривь, то вкось мелькала Ирочка. Вот потребовалось ей именно сейчас заделывать щели в ограде, а не когда по весне куры шастали по грядкам и даже мата на них не хватало, не то что угроз хозяйке повыдёргивать у них все перья и отправить в кастрюлю. Но с Ирочки станется, готова перетащить в свой двор всё, что глаза увидят. Даже чужих мужиков. Только Бог не даёт бодливой корове рога, хозяина так и не привела в дом. Зорьку получила почти задарма – вот и убирайся за ней, а то она, небось, в хлеву к потолку приросла от неубранного навоза. Тут за ласточками пол подтирается по три раза на день, а уж кормилицу обиходить – первостатейное дело для хозяйки.

– Так что? – приготовилась дать отлуп и косоглазому гостю, и соседке Клавдия. Спокойнее будет житься без любовных брожений за её счёт.

Сержант торопливо вернул себя вместе с глазами и улыбкой на причитающееся просителю место и сообщил о главном:

– Забыл сказать: мы не даром просимся, деньги платить будем.

– Копейка не помешает, – при упоминании о доходе Клавдия тут же забыла о намерении оставить соседку без внимания сержанта. Пусть втыкает штыри хоть от муравьёв. А раз позолотят ручку… Она Оксанке платье купит под девятый класс. Съездят вместе в район, там на ярмарках выбор богатый и всё дешевле, чем в Москве. Около аптеки белорусский магазинчик хороший…

– Условия какие-то от вас есть? – по-военному раскладывал всё по полочкам в будущем уговоре сержант.

– Воду носить самим, дрова колоть тоже. Сегодня какой день? Вот и будет вам каждую неделю чистый четверг. Заходи в калитку. Оксанка! – остановила внучку, спиной почувствовав её желание увязаться следом. – Твоё дело прежнее – за гнездом смотреть!

Повела гостей через палисадник на огороды, где в углу, на пригорочке, и стояла банька. Хоть и имела Клавдия в последние годы всего два-три праздника в год, когда хозяин не пил, а всё же баню успел тот поставить удачную. Всё же рукастым был её Пётр, грех в этом плане обижаться. Беда, что на стакане сидел, а тут хоть криком кричи – рятуйте, люди добрые, хоть молись – батюшки-святы, а рано или поздно, но увлекут водочка с самогоночкой своего любителя под крутую горку. А он, дурачок, улыбался, не верил, что кто-то осилит его. Норовил даже на старости лет похлопать по заду, нравилось ему это дело – женские округлости. Потому и спокойна была за женскую одинокость соседки-штакетины, на которой только мозоли можно набить.

– Не ругайся, – успокаивал Пётр. – Я вот выпил – и небо голубей. И ты по-прежнему красавица. Давай, давай, до половины полненького налей, – держал в уме какую-то свою норму.

Может, и сама тоже виновата, что подливала – лишь бы не позорился, не бродил по селу в поисках, у кого бы колтануть в долг под будущую пенсию. Раньше колхозы держали мужиков в узде, у председателя не забалуешь, да и работа с утра до ночи не давала разогнаться на выпивку. А как забыла власть людей, так мужики ещё первее на себя махнули. В итоге полсела безмужичек…

– А это внучка? – поинтересовался второй солдатик, которого и не было вроде сзади в своей мешковатой форме.

– Из самой Москвы. Сынова доча. В певчий кружок приняли. На самих Воробьёвых горах, – уточнила место, потому что выше записаться в её представлении уже было некуда.

– А что за гнездо заставили её смотреть? – не отставал любопытный. Правда, тут же пояснил: – У меня тоже дочка дома осталась. Почти такого же возраста.

Баба Клава оглянулась: разве из ничего появляется что-то? Наверное, на такого даже Ирка бы не позарилась: как говорится, мамка не хотела, а папка тем более не старался. Вот и родился сам по себе и для самого себя. Хотя нет, по дочке скучает. Должен быть добрым.

Не отмахнулась, поведала местную примету:

– Ласточки под крышей успели гнездо склепать, пока на грядках возилась. А поверье такое