Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

потребностей в стране. Физический пуск первого блока намечен на 2024 год, ввод в эксплуатацию — в 2025 году. Стоимость проекта оценивается в $24–25 млрд, при этом реализуется бизнес-модель build — own — operate, «строй — владей — эксплуатируй». При этом оператором АЭС останется ГК «Росатом», что позволит России получать прибыль с генерирующих мощностей в рублях в течение десятков лет работы станции.

Таким образом, военно-технический и научный потенциал России, ее разработки в такой фундаментальной отрасли науки, как ядерная физика, ракетно-космическая промышленность, авиастроение, а также других проприетарных технологиях, способствуют существенному укреплению геополитических и экономических интересов нашей страны в регионе и в мире. Отметим, что в более широком смысле уникальные научно-технические разработки также являются важной составляющей общегуманитарной мировоззренческой концепции Русского мира как важной детерминанты цивилизационного развития.

Отметим, что в выгодном экспорте боевых и гражданских технологий из России сыграла роль не только развитая и мощная научно-промышленная база, но и весомая гуманитарная составляющая. Еще во времена Советского Союза те же Индия, Китай, Иран, Египет, Вьетнам и другие страны видели в огромной стране не завоевателя, экспансиониста, колонизатора, но прежде всего — надежного международного партнера. Россия в данный исторический период на международной арене стремится сохранить и приумножить этот весьма полезный гуманитарный потенциал прогрессивного развития, трансформируя его в цивилизационную парадигму Русского мира. В этом случае Россия, как в силу своего географического положения, так и в силу глобальной геополитической ситуации является неким мировоззренческим «мостом» между Востоком и Западом.

С философской точки зрения, на наш взгляд, это определяет некую эклектичность мировосприятия. Утонченная философия Востока, характерный для нее поиск человека в мире сочетается с весьма прагматичным подходом. При этом происходит такое слияние культур и мировоззренческих систем уже на основе сформированной уникальной русской культурно-исторической традиции и парадигмы. Примером для нас может служить тот же Китай, который, декларируя многовековые культурно-философские традиции, огромными темпами развивает сферу высоких технологий и успешно конкурирует на мировой времен, являясь на сегодняшний день второй экономикой мира. Стоит учесть, что таких успехов КНР добилась за относительно короткий срок — с конца 1980-х годов.

На наш взгляд, Россия на современном этапе своего развития обладает гуманитарным потенциалом — не меньшим, нежели Китай. При этом особенностью Русского мира и русской цивилизации является некая синергия старого и нового: многовековых традиций, стремления к социальной справедливости и наличия высоких технологий — не только в области науки и техники, но и в области гуманитарных дисциплин. Все это многообразие мировоззренческих подходов позволяет нам создать некую мощную «суперкультуру» в рамках цивилизационной концепции Русского мира, которая станет актуальной и в XXI веке. Для дальнейшего развития в эпоху глобальных социокультурных и геополитических изменений.

Глава 22

Сетецентрическая война — итоги и выводы

Феномены войны и мира являются ключевыми для понимания как геополитических процессов в целом, так и экзистенциальной проблематики отдельной взятой личности в частности. Следовательно, их всеобъемлющая важность в процессе современного социально-философского осмысления выступает универсальной детерминантой — прямо или опосредованно, для большинства актуальных научных вопросов не только в области философии, но и психологии, социологии, истории и политологии, их восприятия и понимания обширного и разнопланового предметно-проблемного поля. Философское осмысление данных феноменов определяет важные направления научной проблематики.

Онтология войны и мира неотъемлема от социокультурного и исторического контекста, в рамках анализа данных феноменов в потоке человеческого бытия.

Эпистемология погружает нас в интерпретацию сути этих феноменов, определяя строгую диалектическую дихотомию самих концептуальных понятий в единстве их восприятия и антагонизме смыслов. Социокультурный и социально-политический аспекты феноменов войны и мира определяются их влиянием и значимостью для развития общества и человеческой цивилизации как более обширного явления в целом.

Понятийная — экзистенциальная составляющая данных феноменов мыслится наиболее многозначной, поскольку апеллирует не просто к непосредственному восприятию и дальнейшему осмыслению проблемы, но также испытывает мощное влияние целого ряда экстремальных факторов внешнего воздействия, затрагивая саму наличность человеческого бытия. А также — в более глобальном аспекте — и общества. Важно и то, что мирное существование в условиях любого исторически обусловленного цивилизационного пространства требует не меньших усилий от человека и общества, чем в состоянии вооруженного конфликта.

Комплекс экзистенциального восприятия феномена войны, по сути, и породил все многообразие нашего представления о ней.

Исходя из диалектического единства и борьбы противоположностей, также и феномен мира многообразен в человеческом восприятии, а область определений в его в понятийном аспекте только приумножается, исходя из накопления фундаментальных научных знаний. Взаимосвязь терминов, референтами которых выступают феномены войны и мира, формирует особое поле смыслов, характерное для социально-политического философского дискурса. Этим и обусловлена актуальность исследования данных явлений в контексте человеческого бытия.

Проблема определения эпистемического статуса феноменов войны и мира с учетом развития и усложнения общественно-политических и морально-этических условий существования цивилизации — одна из центральных в рамках изучения данного вопроса.

Война в онтологическом аспекте все так же осталась вооруженным конфликтом двух и более политических сил, однако она претерпела значительные изменения, испытав на себе влияние целого комплекса цивилизационных факторов. Иными словами, война развивается вместе с обществом, однако, согласно законам диалектики, накапливает количественные изменения и претерпевает качественную трансформацию, обретая новые свойства, ранее недоступные философскому осмыслению. Более того, для осознания отдельных аспектов феномена вооруженного конфликта современный понятийный аппарат только находится на стадии формирования.

Если ранее война и мир как феномены человеческого бытия мыслились в разрезе исторических и социально-политических процессов, то уже в начале XX века научно-технический прогресс привел к качественному скачку в тактике и стратегии. Первая мировая война 1914–1918 годов, начинавшаяся как «война джентльменов», превратилась впервые в мировой истории в сугубо истребительную, с применением новейших технических средств поражения, таких как танки, пулеметы, аэропланы, боевые отравляющие вещества. Вторую мировую войну и вовсе назвали «войной моторов», а завершилась она применением наиболее разрушительного на данном историческом этапе ядерного оружия. Период конца XX — начала XXI века охарактеризовался интенсивным ростом науки и технологий, глобальной информатизацией общества. Соответственно, произошла качественная трансформация классического вооруженного конфликта в сетецентрическую войну — Network-centric Warfare, или NCW.

В очередной раз, как в случае с Первой и Второй мировыми войнами, произошел качественный переворот, позволивший самому феномену войны приобрести целый ряд новых эпистемологических детерминант. Однако философский аппарат восприятия и осознания данного явления остался на прежнем уровне и только находится на стадии формирования с учетом новых реалий человеческого бытия.

Более того, уместно допустить, что весь арсенал форм и методов осознания данного явления с точки зрения философских дисциплин относительно вооруженного конфликта в Донбассе и спецоперации России на