Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

внутренней и внешней политики России. Организационно ее можно разделить на три части: I. Сеть возможного театра военных действий; 2. Тыловая сеть, раскинутая по всей российской территории, с концентрацией в наиболее важных пунктах и учреждениях; 3. Сеть, ведущая разведку против России с территории третьих стран. Основной центр тыловой сети находился в Петербурге. Оттуда шли разветвления по всем важным стратегическим направлениям жизнедеятельности России. В Петербурге германская разведка имела агентов, доверенных лиц и особых информаторов во всех правительственных объектах, кругах и салонах, более или менее важных в военном, политическом, экономическом отношениях. Она располагала ценными связями в окружении царского двора. Все эти связи и агенты являлись источником самой достоверной и исчерпывающей информации.

После Октябрьской революции и Брестского мира в военных действиях, по словам Николаи, «создалось новое положение». На Восточном фронте разведка была озабочена «недопуском большевизма к границам Германии», на Западном — сбором информации о подготовке армий Антанты к «решающим боям». Перебросив с Восточного фронта 70 дивизий, командование германских войск 21 марта 1918 г. отдало приказ о наступлении в Пикардии. Оборона противника была прорвана на глубину 60 км, но союзники своевременно ввели в бой резервные дивизии и прорыв был ликвидирован. Более того, армии Антанты отбросили немцев на прежние позиции. Потери германских войск составили около 230 тысяч.

Обстоятельства этого сражения Николаи в книге «Тайные силы» отображает так: «21 марта 1918 г., когда началось германское наступление, в тылу находилось 16 английских и 35 французских дивизий. Они были распределены по всему фронту. Неприятель ожидал нападения, но не знал, где оно произойдет. Части эти на неприятельской стороне представляли из себя резервы, но не сплоченную резервную армию. Разведка установила, что к началу апреля все, за исключением одной английской дивизии, а к середине мая и все французские резервы, за исключением двух дивизий, были выведены на фронт. Одновременно разведка сообщила, что противник оттянул дивизии от спокойных фронтов и что к середине мая он имел в резерве 40 свежих французских дивизий, в то время как англичане оставались почти совсем без резервов. Этот второй резерв был постепенно использован во время второго германского наступления в мае и июне 1918 г. К середине июня в резерве оставалось не больше десяти боеспособных французских дивизий. Благодаря притоку американских и итальянских дивизий и пополнению выведенных из боя французских дивизий число их к началу июля возросло приблизительно до 30. К этому же времени англичане также создали резерв в 18 дивизий. Теперь эти резервы были более концентрированными, нежели в марте этого года. Расположение их было известно. Таким образом, ни французское наступление 18 июля при Вилле-Котре, ни английское 8 августа не было неожиданным. Неожиданной оказалась только неустойчивость многих германских войсковых частей. В последовавших затем боях неприятельские части снова сильно растаяли, так что к концу сентября, когда германское Верховное командование потребовало перемирия, в тылу у неприятеля не было уже ни значительных резервов, ни тем более большой резервной армии, с помощью которой маршал Фош будто бы нанес последний решающий удар. Вернее будет сказать, что он шел на решающий фронт, а еще вернее, что он давил на фронт, опоры которого на родине рушились». И далее уточняет: «На вполне осведомленного противника германское наступление натолкнулось впервые в середине июля 1918 г. под Реймсом. Несчастные последствия этого доказали как всю важность сохранения в тайне намерений командования, так одновременно и всю пользу успешной разведки. Источники, по которым неприятель был в этом случае осведомлен, с немецкой стороны выяснены быть уже не могли. Кажется, однако, что и в данном случае неприятель был обязан этим сведениям не своему шпионажу, а показаниям военнопленных немцев. С другой стороны, следует констатировать, что германское Верховное командование нив одном важном случае не было захвачено событиями врасплох».

В этом подробном изложении Николаи дает ясно понять: разведка свою задачу выполнила, представила командованию точные сведения о расстановке сил противника, его резервов, своевременно предупреждала о готовящихся наступлениях. Поражение германской армии он объясняет «неожиданной неустойчивостью войсковых частей» и «рушившимися опорами» власти в Берлине.

В этом он прав. Военные неудачи, истощение экономических ресурсов, усиление рабочего движения вызвали в Германии глубокий политический кризис. На фронте и в тылу росли антивоенные настроения. Страна оказалась охваченной всеобщей забастовкой. Начали ее рабочие Берлина, придав ей политический характер под лозунгами: мир без аннексий и контрибуций, демократизация политического строя, расширение избирательного права, амнистия политзаключенным, отмена милитаризации промышленности и законов военного времени. Бастовали рабочие и служащие 50 городов, общее число участников достигло 1,5 миллиона человек. Одновременно развернулось революционное движение на флоте, оно охватило 12 военных судов. Начальник Генштаба генерал Людендорф направляет военному министру донесение о «резком падении дисциплины в войсках, особенно переброшенных на Запад с Восточного фронта». В ходе этой борьбы возникает институт революционных старост — руководство стачками и забастовками.

Чтобы успокоить народное волнение, кайзер Вильгельм II издает манифест о введении в Германии основ парламентской системы правления. Канцлер Г. Гертлинг подает в отставку. Формируется правительство принца Макса Баденского, в состав которого входят лидеры Социал-демократической партии Ф. Шейдеман и Г. Бауэр. 3 октября 1918 г. фельдмаршал Гинденбург подает этому правительству докладную записку с требованием немедленного обращения «к нашим врагам с миром».

О душевном состоянии Николаи, наблюдавшего за этими событиями, можно судить по письму жене от 2 сентября 1918 г.: «Колоссальная битва продолжает бушевать с неослабевающим ожесточением и захватывает все находящееся в поле ее досягаемости. Совместные действия неприятеля и массовое применение им танков неизменно дают ему некоторые преимущества, но не надолго. Ты не можешь себе представить, насколько напряженной бывает работа в такое время, но я по-прежнему убежден, что нам помогут единство и решительность. Надеюсь, вам понравилось воззвание, которое издал фельдмаршал в отношении вражеской пропаганды и нелепых слухов. Составил его я и полагаю, что оно окажет нам помощь. Воззвание должно появиться повсюду: в газетах, объявлениях, в листовках, чтобы достичь самых отдаленных уголков страны. Со всем присущим мне духом я обратился и к представителям прессы. Надеюсь, это тоже возымеет действие. Сейчас нам необходим мощный национальный подъем! Это значительно умножит наши силы, что просто необходимо. И еще я ощущаю нехватку сильного правительства в стране. Кто даст нашим господам энергию и способность к сопротивлению, как это бывает в тяжелых ситуациях во Франции и Англии? Все приходится делать армии и ее командованию. А нужно задействовать все! Будем надеяться, это придаст немецкому народу решимость и дух, в чем он сейчас так нуждается. Воля врага к сопротивлению не спадает, и я хочу излить перед тобой свою