Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

назначая канцлером лидера социал-демократов Ф. Эберта. 11 ноября формируется новое правительство Германии — Совет народных уполномоченных из членов СДПГ: Ф. Эберт, Ф. Шейдеман, О. Ландсберг, Г. Гаазе, В. Дитман, Э. Барт. Ф. Шейдеман провозглашает Германию демократической республикой.

Когда рассматриваешь эти революционные события в Германии, то находишь поразительные аналогии с Октябрьской революцией в России. И тут, и там революционное брожение возникло в среде промышленных рабочих и, что особенно важно, в вооруженных силах. Доминирующими лозунгами были: прекращение войны, уничтожение монархии, мир без аннексий и контрибуций, демократизация политического строя, ликвидация политического господства крупной буржуазии и милитаристских сил. Вооруженными восстаниями руководили Советы рабочих и солдатских депутатов.

Таким образом, германской военной разведке не удалось воспрепятствовать проникновению революционных идей большевиков в Германию. Правда, отличие германских Советов от российских заключалось в том, что, руководимые социал-демократами, они не пошли на прямую конфронтацию с немецкой либеральной буржуазией и не ставили своей задачей уничтожение капиталистической системы. Ноябрьская революция не вышла за буржуазнодемократические рамки, хотя и была в известной степени проведена пролетарскими методами. И вот в этом есть большая заслуга разведывательной службы Николаи и его лично. В рукописи он уделяет много места и внимания встречам и беседам с социал-демократическими лидерами: Эбертом, Шейдеманом, Эрцберге-ром, Фендрихом; стараясь удержать их на умеренных позициях, от коалиции с коммунистами, обеспечить поддержку армии. Приводим только несколько записей: «Я должен был представлять Верховное командование армии в главной комиссии рейхстага. С одной стороны стола сидели представители правительства, с другой — представители партий. Против меня сидел Эберт. Обсуждение вопросов велось дипломатически. Только Эберт представлял исключение. Он стучал кулаком по столу, выступая против Верховного командования. Я отвечал в таком же тоне. Сидевший рядом со мной заместитель военного министра, генерал дернул меня за пиджак и потребовал после окончания заседания с меня, так сказать, отчет. Эберт обошел вокруг стола, чтобы лично попрощаться со мной. Так обстояли дела на родине между правительством и партиями». О встрече с Шейдеманом: «В подробной беседе Шейдеман развил передо мной картину того, как все должно быть. Я мог ему только ответить, что эти “цели войны” являются все целями мира и что существует только одна цель войны — победа. Без этого враг будет диктовать цели мира. Поэтому германскому военному руководству необходима поддержка партийного руководства, если оно хочет быть политическим руководителем такого огромного числа его солдат. В этом смысле действовал и социал-демократический поэт Фендрих».

В партии очень резко отличалось аристократическое крыло под руководством честолюбивого депутата Эрцбергера. «В политической разведке успех принадлежит целиком Антанте. Существовала, правда, и германская политическая разведка, которую ведомство иностранных дел поручило депутату Эрцбергеру, — отмечает Николаи в книге “Тайные силы”, — Последний был озабочен, однако, не столько тем, чтобы выяснять политическое положение в окружающем мире и влиять на него, сколько тем, чтобы доказать правильность своего собственного политического направления. А поскольку последнее состояло в том, чтобы поддержать в Германии веру в соглашение и желание его осуществления, то оно благоприятствовало целям неприятельской разведки. Этой тенденции обязаны своим возникновением многие из появившихся во время войны сведений о готовности неприятеля к соглашению и о возможности заключить мир. Верховное командование получало через свою разведку другое впечатление: о воле противника к уничтожению, которая могла быть сломлена лишь в случае военной победы Германии. Депутат Эрцбергер, деятельность которого была, по крайней мере, полуофициальной, тем не менее никогда не вступал в официальные сношения с Верховным командованием и его разведкой».

Николаи сетует на то, что с «деятельностью неприятельской политической разведки до осени 1917 г. не велось никакой решительной борьбы. На нее стали обращать внимание лишь при появившихся к тому времени признаках революционного брожения в широких массах народа. Но и их обнаружение, за отсутствием какой-либо другой разведки, принуждена была взять на себя разведка военная. Уже к 1918 г. было обнаружено много фактов. Неоднократно выявлялись и предупреждались широко задуманные попытки доставить в Германию из Голландии революционные листовки. Наряду с этим французская разведка в Швейцарии пыталась создать в Южной Германии враждебное северу настроение: на южно-германской границе было задержано большое количество прокламаций соответствующего содержания. В течение 1918 г. все больше получалось доказательств того, что усилия разведки держав Антанты по революционированию Германии были значительно превзойдены работой русского посольства в самой Германии. Также поступало все больше доказательств того, что Антанта подготовляла перевороты в России, Вене, Будапеште и в Софии. Нетрудно было установить, что дипломатические курьеры одного правительства были перевозчиками тех многочисленных прокламаций, написанных безукоризненным немецким языком, которые всплывали во всех промышленных районах Германии и отличались от пропагандистского материала Антанты лишь своими более революционными и интернациональными требованиями. Трудно, однако, было убедить круги, достигшие в Германии политического влияния, в опасном характере этих явлений. Разведке пришлось прибегнуть к тому, чтобы один из 12 ящиков, величиной в кубический метр, с которым приехал курьер, свалился с лестницы вокзала на Фридрихштрассе, разбился и обнаружил свое содержание, состоявшее из сотен тысяч прокламаций. Лишь после этого были вручены паспорта послу этого государства. Это случилось 5 ноября 1918 г., за четыре дня до революции. Я получил донесение об этом во время поездки в разведывательное управление восточного театра военных действий на русской границе. Доносивший мне об этом пограничный чиновник сообщил одновременно о полученном распоряжении воспрепятствовать большевистской пропаганде. После этих кратких примеров, характеризующих состояние Германии, нет нужды в объяснении причин, по которым политическая разведка смогла полностью достичь в Германии своей цели. Этим самым были аннулированы и все усилия военной разведки».

В этих рассуждениях о революционных событиях 1918 г. затрагиваются несколько важных аспектов деятельности «политической разведки неприятеля» в Германии, требующих пояснения. Агенты, работающие на российском направлении, докладывали Николаи, что большевики разрабатывают план «германского Октября» в Германии. Ноябрьская революция, начавшаяся в Киле, происходила под непосредственным влиянием Октябрьской революции и, более того, при прямой идеологической и организационной поддержке руководства большевистской партии Ленина. Восстанием немецких моряков в Киле руководили агенты «Лиги Волльвебера» — подпольной организации российской разведки, в которую входили функционеры Германской компартии и симпатизирующие им левые моряки из Дании, Бельгии, Голландии, Швеции, Франции. Эрнст Волльвебер, матрос-коммунист, избранный председателем Совета рабочих, солдат и матросов, руководил Кильским восстанием. На «помощь восставшему германскому пролетариату» и для координации действий с лидерами Германской компартии К. Либкнехтом, Розой Люксембург, Э. Тельманом большевики направили в Германию опытных революционеров Карла Радека, Адольфа Иоффе, X. Раковского, Ю. Мархлевского. Для маскировки их подпольной деятельности Иоффе назначается первым послом России в Германии. Через него поступают из Москвы руководящие указания по работе с немецкими коммунистами, задания