Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

Нетрудно заметить расхождения в оценке создавшегося положения между Николаи и «верхами власти». Начальник военной разведки продолжает верить, что «единство и решимость, мощный национальный подъем» помогут противостоять «воле врага». «Господа» же в Берлине, занятые борьбой за власть, утратили «способность к сопротивлению». Николаи пытается даже возражать Гинденбургу и Людендорфу, которые склонялись к мнению о «невозможности продолжать войну» и необходимости заключения мира: «У меня создается впечатление, что Людендорф начинает бояться меня как начальника разведслужбы из-за того, что я ему в одной руке приношу жесткие факты утери воли против вражеских сил, а с другой — предостерегаю от надвигающейся революции внутри страны, — записывает он в дневнике. — Когда я вечером в 11 часов 30 минут попытался найти его, чтобы сделать доклад, я увидел его ходящим по комнате и серьезно озабоченного. Увидев меня, он как-то встрепенулся, оторвался от своих мыслей и спросил: “Это так спешно?” И я впервые понял, что он, кажется, начинает терять последние силы и что вся его воля разбивается о то, что война на два фронта — на западе и востоке, — к чему был готов Генеральный штаб и Людендорф, стала борьбой на два фронта против внешнего и внутреннего врага. Людендорфу как военному руководителю с его чисто солдатским восприятием было непонятно, как это так, как народ может подняться против своего войска. В этот момент я ощущаю, что будет правильно, если я откажусь от доклада ему».

Из письма жене от 5 августа 1918 г.: «Личный врач фельдмаршала просит меня воздействовать на Людендорфа, чтобы он не растрачивал излишне свои физические силы, заявив, что “иначе мы не сможем вообще все это пережить и найдем Людендорфа лежащим мертвым за своим письменным столом”». В дневниковой записи от 14 сентября 1918 г. отмечает: «Людендорф говорит: “Я боюсь революции больше, чем нашего военного поражения”». В рукописи следует уже прямое обвинение начальника Генштаба: «Призыв Людендорфа к западным державам о перемирии был капитуляцией перед большевизмом, но не русским, а, как я тогда выразился, — перед германским большевизмом, в котором он тогда видел (за отсутствием соответствующего руководства в лице социал-демократов) анархию в Германии».

Осенью 1918 г. союзные войска Антанты переходят в общее наступление на 420-километровом фронте от Вердена до моря. Оборона немцев прорвана: «черный день германской армии». Правительство Макса Баденского соглашается с условиями мира, выдвинутыми президентом США В. Вильсоном. Николаи в письме жене дает такую оценку этим событиям: «Не много ли всего на нас сейчас навалилось! Но я сжимаю в кулак все свое мужество и всю мою веру. Когда вчера и сегодня мне довелось совершить дальнюю поездку из Брюсселя в Антверпен, я смог остаться наедине со своими мыслями и реально взглянул на сложившуюся ситуацию. Ты ее тоже чувствуешь. Поэтому я прошу тебя не слишком предаваться этим мыслям и не позволять себе ослабнуть. Как бы все ни складывалось, будь уверена, моя дорогая жена, я всем сердцем с тобой и только жду мгновения, когда смогу поблагодарить тебя за все твои заботы. Но даже сейчас, когда я мысленно перенесся домой, я не могу отвлечься от своих служебных дел. Иногда, мне кажется, будто у меня отнимают всю мою душу. Ответ Вильсона под французским влиянием невероятно нагл. Но мы отвечаем спокойно и по-деловому, сохраняя твердость и неизменную гордость. Ведь в конце концов должна же война когда-то закончиться, и, хотелось бы надеяться, прежде чем все будет растерзано и произойдет полное истощение. Я даже не знаю, существуют ли еще в Англии и во Франции голоса здравого смысла, чтобы говорить о какой-то победе. Я посчитаю роковым обстоятельством, если переговоры прервутся, тогда невозможно представить, когда и как их снова можно будет возобновить. Без тяжелейших потрясений всех сторон невозможно предвидеть конца. Правда, я верю, что мы в скором времени добьемся подъема наших национальных сил, в то время как у неприятеля уже достигнута наивысшая точка напряжения и остается только его расслабление. Что-то мы должны уступить, это неизбежно. Франция уже сама по себе много потеряла. Англия по сравнению с Америкой тоже потеряла. Никого нет в этой войне, кто бы не потерял, все потеряли. Единственный, кто выиграл в любом случае, это только Америка и Япония. Когда я недавно проезжал по Бельгии, то видел между Люттихом и Брюсселем картины нужды беженцев, которые мне известны еще по 1914 г. в России. Что по сравнению с такой нуждой судьба немецкого народа! И все же бельгийцы переносят все страдания с отчаянным мужеством. Во всяком случае нигде не слышно голосов жалоб, хотя все понимают бессмысленность и бесполезность происходящего. А те, кто виноват, а это Клемансо и Ллойд Джордж, находят послушание и повиновение. А теперь спокойной ночи! Мои мысли остаются рядом с тобой. Мне так хочется оградить тебя от забот, горя и опасности. Но я вынужден сохранять мужество в одиночестве с твердой верой в тебя и нашего Бога, который, надеюсь, нас охранит».

На Восточном фронте важной задачей германской разведки было «не подпускать большевиков к границам Германии». Как всегда бывает в таких случаях, все происходит как бы неожиданно. В конце октября 1918 г. немецкий флот, сгруппировавшийся в Киле, получает приказ выйти в открытое море, прорвать блокаду и уничтожить британскую эскадру. Никаких шансов на успех эта авантюра не имела. Матросы и некоторые офицеры отказываются выполнять этот безумный приказ. Командование флота приказывает арестовать бунтовщиков. В ответ военные моряки устраивают массовую демонстрацию протеста, которая перетекает в вооруженное восстание. Солдаты пехотных частей Кильского гарнизона выступают на стороне восставших и создают Рабочий солдатский совет и корабельные советы. К вечеру 3 ноября восставшие разгоняют правительственные войска и занимают весь город — начало Ноябрьской революции в Германии. На всех кораблях немецкого флота поднимаются красные флаги.

За неделю революционная волна охватывает всю Германию. 5 ноября всеобщие забастовки, перерастающие в вооруженное восстание, происходят в Гамбурге, Бремене, Любеке, Куксхафене. Во всех этих городах создаются Советы рабочих и солдатских депутатов. 8 ноября вооруженное восстание одерживает победу в Брауншвейге — родном городе Николаи. Созданный Совет рабочих и солдатских депутатов свергает герцога Брауншвейгского. Победой завершается восстание в Мюнхене: свергнут король Баварии. Социал-демократ Курт Эйснер провозглашает республиканское свободное государство Баварию. 9 ноября по призыву исполкома революционных старост происходит вооруженное восстание в Берлине. В течение дня восставшие рабочие и солдаты захватывают все правительственные учреждения, почту, телеграф, вокзалы. Канцлер Макс Баденский сообщает об отречении кайзера Вильгельма II от престола и объявляет о своей отставке,