Son Торвальда - Сын Торвальда

подготовки. Второй день был более спокойным: света по-прежнему не было, противник обстреливал нас только из стрелкового оружия, миномётов не было, лишь пара выстрелов из РПГ. Возвращались с ротации мы прежним маршрутом.

Я сел в «Урал» крайним. Рак протянул мне руку, все в кузове смотрели на меня уже иначе. Спросили, как настрой. Я поднял палец вверх и произнёс:

– Со щитом или на щите.

– Красавчик, – ответил Рак.

На базе командир роты поинтересовался моими делами и попросил рассказать, как прошло крещение огнём. Командир, доброволец из России, прошёл Югославию, Чечню и служил в ДНР с 2014 года. Умный мужик.

Впереди нас ждали два дня на базе, а затем предстояло вернуться обратно. В целом жить можно. Проходя мимо оружейной, я на минуту остановился и осмотрел мемориал погибшим. На тот момент там было 14 фотографий с траурными лентами. На следующем выходе таких фотографий станет больше. Но пока об этом ваш покорный слуга ещё не подозревал.

Так просто

Он венчал свою жизнь и бессмертие,

Но не в храме, а в битвах, где борются зло и добро.

«Ария». «Кровь королей»

Следующий боевой выход на позиции произошёл спустя 48 часов. Только вместо «Урала» был КамАЗ без лавочек, поэтому пришлось использовать рюкзак вместо сиденья. КамАЗ, подпрыгивая на ухабах, доставил нас на точку выгрузки. Всё та же шахта, рядом – огромная насыпь, именуемая терриконом. Только сейчас мне удалось подробнее рассмотреть окружение: в заборе виднелись крупные дыры, а некоторые здания были разбиты волнами артиллерийского огня. Казалось, весь этот ад произошёл в одно мгновение, но реальность была проще. Всё это происходило долго, каждый день понемногу, оставляя глубокие рваные раны на теле города.

Мы шли молча. Погода стояла облачная, накрапывал дождь. За последние два дня дождей было много. Войдя в крайнюю посадку перед окопами, я увидел, что в «могилках» стояла вода и они превратились в мини-бассейны. Понадеявшись, что обстрел не застанет нас сейчас и сегодня обойдётся без холодных ванн, я ускорил шаг и запрыгнул в окоп, уйдя в воду по щиколотку. Летние берцы промокли мгновенно. Каждый, кто бежал за мной, был так же неприятно удивлен – это было очевидно по характерной матерной лексике с тыла. Доплыли до бункера, там я переоделся в тапки, сменил носки и оставил берцы сушиться у печки. Казалось, у противника были схожие проблемы, поэтому по нам не стреляли.

Было подозрительно тихо, но никто не обращал на это внимания – все занимались бытовыми делами, пытаясь создать уют. День прошёл спокойно, удалось высохнуть. Ночью пришло моё время дежурства: с 2 до 4 утра. Луны уже не было, темно – хоть глаз выколи. Моросил мелкий дождь, и тишина… Она напрягала больше всего. В голове строились страшные картины, и казалось, что противник вот-вот забросит гранаты в те самые дыры в стене, через которые я разглядывал поле в прошлый раз. В этот момент отчетливо стало понятно, что я вновь остался один на один со своим страхом.

Я попытался успокоить себя фразой: «Твой противник силён настолько, насколько силён ты сам». Размышления об этом не мешали моей бдительности; раздражал только звук капель воды, стекающих с потолка в лужу. Подбросив в печь дров, я вернулся на пост. Старший позиции вышел на связь по рации для проверки. Стандартная процедура раз в несколько часов для уточнения обстановки.

Интересно, о чём думал мой прадед в 1944-м, дежуря так же? Жаль, не успел его расспросить. Столько лет прошло, и вот – история повторяется. На завтра главной задачей было принести дрова, чтобы отделение, которое придет нам на смену, смогло спокойно обогреться.

Дежурство закончилось быстро и без происшествий. Сменившись с поста, я укутался в тёплое одеяло и мгновенно погрузился в сон. Проснулся около 10 утра. Рано утром мы решили сходить за дровами в лесополосу, чтобы успеть просушить обувь до темноты. В посадке были наши товарищи с первого поста. Среди них был Симс. Я обратил внимание на его обувь – обычные кроссовки. Это немного удивило: как он планирует передвигаться по окопу?

Взвалив тяжелый мешок на плечи, я побрел обратно. В окопе я постоянно цеплялся автоматом о борта и мгновенно запачкал локти. Чувство опасности подкатывало к горлу. «Только бы не миномёты», – подумалось мне. Позади послышался странный шум. Обернувшись, я увидел, как Симс с белым мешком на плечах и без бронежилета спокойно идёт по верху окопов, словно прогуливаясь по набережной. На мгновение я задумался: может, и мне пройтись так же – ноги ведь будут сухие. Ответ прозвучал через несколько секунд, когда раздался звук выстрела и громкий вскрик.

– Триста! – послышалось с тыла.

– Триста! – продублировал я.

Из блиндажа выскочил Рак с большими глазами и сумкой с медицинским крестом.

– Где «трёхсотый»? – крикнул он.

Я ткнул пальцем в сторону, где последний раз виднелся Симс, и мы увидели, как его тело затаскивали с бруствера в окоп. Мы побежали туда. Симс получил ранение в живот. Его лицо было белее снега. Рак и ещё один боец перевязали его и понесли на эвакуацию, отдав мне приказ возвращаться на позицию.

На точке обстановка была напряженной. Старший подбадривал нас, уверяя, что Симс – опытный воин, выживет. Но спустя несколько часов «сарафанное радио» донесло до нас, что Симс умер по дороге в госпиталь. Пуля задела печень, и ничего нельзя было сделать. Такова цена человеческой ошибки.

Вечер прошёл молча. Противник по-прежнему молчал, возможно, готовясь к мести, а может, замышляя что-то другое. Сидя у печи, я молча смотрел на огонь, вспоминая этот неприятный момент. Вот так вот просто уходит человеческая жизнь. В одно мгновение: был – и нет. Всё это – расплата за ошибку. Вот о чём говорил мне командир отделения в первый боевой выход. Задумавшись, я снова поймал себя на мыслях о доме, о друзьях, о том, что ждёт впереди.

Утром Рак по радиостанции вызвал меня к себе на пост. Там он отдал мне бронежилет Симса и сообщил, что со следующей смены меня переводят на этот пост. Блиндаж был значительно теплее и уютнее: в углу стояла двухъярусная кровать, маленький столик, а рядом – старый телевизор. Внутри всё было обшито досками. У буржуйки сидел рыжий кот по имени Василий. Теперь мне не нужно было разглядывать звезды через крышу в продуваемом ветром бункере. Но новости эти я воспринял молча.

На точке подвоза нас забрал знакомый «Урал». Пока ехали в кузове, Рак молча