Солдат Донбасса - Александр Крештоп

Сказано — сделано. Исполнив весь ритуал, обливаясь потом и благодаря самого себя за периодические занятия спортом, вскочил наверх. Мазай уже успел и поесть, и на нашу точку сходить посмотреть.

— А это наш блинчик, — сказал Мазай, указывая на небольшое углубление рядом с тремя рядами мешков с землёй. Видимо, то, что вырыли — в мешки и насыпали, и выложили по периметру, чтоб поглубже получилось. Типичная землянка, а не блинчик, чуть в землю, чуть ввысь. Землянка вместо крыши или наката из брёвен покрыта плёнкой чёрного цвета. Такую плёнку ещё называют православным «бронеполиэтиленом». Чуть фольги из аптечек под бронеполиэтиленом — для отвода тепла. Всё же лучше, чем под открытым небом. Ночью человека с дронов, которые с тепловизионной камерой, хорошо видно, и долго он не живёт. А тут целая плёнка. Красота.

Вещи ещё не донесли. Чуть позже, видимо, принесут, да? Без них ни копать, ни маскироваться не получится.

Хлебнув чаю, а чай на передовой становится особенно вкусным, решили, что нужно дождаться инструмента, и благостно завалились в нашу нору. По-другому не назовёшь. Снова молитвы и снова мысли про неё. «Это уже ненормально», — подумал про себя, медленно опускаясь в сон. Через пару часов уже вечер, вылезли отужинать. Вообще это не лес вовсе, а посёлок городского типа в лесу, на манер стойбища Робин Гуда. Нора на норе. И тропки в разные стороны. Каждый ходит по своим, чтоб толпы не создавать. И, как и везде — с тропы лучше не сходить, а то можно лишиться конечности или самой жизни этой бренной. Ещё указатели на перекрёстках в виде ленточек на ветках и разного цвета скотча на стволах деревьев. Разный цвет потому, что посёлок этот раньше противником был занят, да и основан был им же, даже наша нора вырыта им. Вот и мы вылезли из своей норы, протопали метров пять-шесть, и — уже у входа в соседнее жилище. Там ещё кусок сети маскировочной натянут у входа, как навес, и мешки разложены для сидения. Картинка получается, как на арабском рынке — полусидя-полулёжа вокруг горелки, располагаются мужчины, кто в чём одет, с бородами и без, не спеша, размеренно ведут беседы, медленно потягивая горячую жижу из кружек и котелков. Потом снова спать. Перед сном молитва. Это стало совершенной нормой. Просто помолиться утром и вечером во славу Бога, о семье, и о жене. Ну и днём ещё, если есть пару минут. Так и в этот раз. Спать сразу нужно идти часов в семь вечера, как темнеет. Будто в деревне живёшь. Не погуляешь.

На передовой комендантский час несколько серьёзнее, чем в городах. Тут сначала стреляют на звук в темноту, а уже утром идут посмотреть, кого прибаранили. Да и колыбельную противник затягивает, сразу как стемнеет. То ухнет, то жахнет поблизости. То что-то заурчит, затарахтит в небе.

— Баба Яга собственной персоной, как в сказке.

— Опять смазать свою ступу забыла и тарахтит на всю округу, — пробубнил Мазайка.

— Точно, летает по мёртвому краю своему, погибших собирает, живых непрошеных гостей наказать хочет. Так-то, говорят, она добрая на самом деле, но мы реку перешагнули, в её мир вступили, испытания на мосту не прошли, значит, местный закон нарушили. Говорю тебе — наказать хочет. Проверять, пожалуй, не будем, да, Мазай?

Ответом мне было только томное сопение уставших спящих солдат. Странно, всегда был уверен, что Мазай не ту литературную стезю выбрал и лучше всего ему удались бы именно сказки. Вы не знали? Он книги пишет, говорят, что хорошие, но я не читал. Я вообще про всё это читать не люблю. Не знаю и зачем сейчас пишу про это же. Захотелось, что ли.

Такие дела.

* * *

В какой-то момент молодости я стал считать себя приближенным к взрослой жизни. Молодой, зелёный ещё. Работа есть. Даже машина была. В складчину с родителями взяли. Результат последних потуг некогда знаменитого Запорожского завода. Да-да, того самого родителя «Запорожца». Девушки не было. Не скажу, что хотелось конкретно секса. Именно девушки. Любимой. Так чтоб в огонь ради неё. Ну и в воду, конечно. Или из-за неё. И в огонь. И в воду. Жизнь по-разному распределяет. Или это ты, мой вечный друг Мозг, принимаешь за меня решения, о которых я потом не то чтобы жалею, но пятая точка подгорает. И часто в прямом смысле.

Так вот. Взрослый зелёный парнишка, с некоторым набором комплексов, например, рано появились седые волосы. А что, думаю, пойду к бывшей однокласснице. Она парикмахер. Подумал — сделал. Набрал, мило побеседовал. Странно, она приятной, нет, даже красивой внешности всегда была. Классе в восьмом писала мне записки, что любит. Но при всём этом я не видел её рядом с собой. Хотя, думаю сейчас, получил бы её при небольшом усилии. В общем, купил краску, пришёл. Дело сделано. Открываем занавес, то есть снимаем полотенце. И…

Сказать, что я чуть прихерел — как раз верно будет. Вместо высокого молодого жгучего брюнета через зеркало на меня смотрел рыжий весёлый парниша. С чуть удивлённым взглядом. Ну а что теперь, я же сам решил. Может, так и лучше. В общем, ближайшие пару недель я не был обделён вниманием знакомых и вообще прохожих.

Вот ещё проблема в голове. Как-то решил, что моя должна быть не только красивой. Обязательно, обязательно должна уметь ходить на каблуках. Как в кино, или на подиуме модель. Идёт и коленка втянута, спина ровная, грудь вперед. Ммм, секс. А то знаете, как порой смотришь на девчонку, проходящую мимо. И лицо, и фигура есть. Одета со вкусом, а ноги, которые в каблуках, словно в гору ползёт. И торс такой же. Хочется землю чуть наклонить чтоб картинка совпала. Подъём, и девка на подъём идёт. Тогда всё складно получается.

Итак. Сидели с товарищем на лавочке. Числа девятого июня. В самом начале самого прекрасного времени года. Пили пиво. Что-то обсуждали. Он, как и я, в постоянном поиске чего-то тоже из-за его мозга. Вот порой и сидели, чушь какую-то обсуждали или музыку. Или молча просто.

А он вдруг:

— Там же Серёга, одноклассник твой бывший, жениться надумал, сватать пошёл свою невесту. В соседнем подъезде от того, где я живу.

Ну хоть какое-то развлечение, подумал я. Пошли. Прошли свои, как оказалось, сто метров и стали у подъезда. И пары сигарет не выкурили, как вывалилась весёлая толпа на