Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

class="p1">— Ясно. С Евмаром лучше не залупаться, — сделал я вид, что не знаю, за что его прислали и понимающе кивнул. — Готовимся, братва. Скоро пойдем дальше. А твой позывной какой? — спросил я второго залетчика.

— Бьянка, — быстро ответил он и виновато пожал плечами. — Чутка не сдержался.

Я разделил группы и стал заводить их параллельно по улице Новой и Луговой, зачищая частник и примериваясь к трехэтажке, которая стояла слева от частного сектора. Резко и почти без потерь мы ворвались на эти улицы и столкнулись с серьезным сопротивлением только в одном месте. Наш старый знакомый хохлячий пулеметчик перекрывал нам кислород и не давал продвигаться вперед. Наш гранатометчик Юклид отработал по дому, в котором тот сидел, и пулемет заглох. Работали штурмовыми тройками, как нас учили. Лэд и его напарник Бьянка оказались красавчиками и, грамотно передвигаясь впереди нас, штурманули два дома, выбив оттуда противника.

— Лэд! — окликнул я его и поднял вверх палец, показывая им, что они реальные бойцы.

Лэд кивнул мне и стал крыть сектор, пока Бьянка закидывал гранаты в окно первого этажа двухэтажного коттеджа из белого кирпича. Мы зачистили этот дом и стали осматриваться и планировать дальнейшее продвижение. Сразу за домом находилась дорога, а за ней почти такой же коттедж, как тот, в котором находились мы. Вдруг со стороны Иванграда прилетело что-то большое и разнесло в щепки сарай с баней, стоявший во дворе.

— Мы же свои! — заорал я в небо и стал выходить на Гонга, чтобы он связался с соседями из второго взвода, которые решили обстрелять нас.

— Фунтик! Хохлы впереди! — крикнул мне Серка. — Смотри, целая банда прет к дому напротив.

— Усиливаются. Чухнули наконец, что мы их отсюда выселяем.

Мы открыли по группе ротации огонь, и они торопливо рассосались по близлежащим домам, оттаскивая двух трехсотых.

— Все, пацаны. До утра давай тут перекантуемся, а утром пойдем дальше, — отдал я команду и, связавшись с Евмаром, доложил, что группа ДРГ проявила себя хорошо, попросил поднести нам за ночь хавку и БК.

Мы распределились по всему протяжению фронта и заняли дома у дороги. Я остался в центре, а Атлантика с Серкой заняли позиции справа и слева от меня. Быстро смеркалось, а позади нас время от времени лаял пес, сторожащий наш тыл.

27. Поприще. 1.1. Четырнадцать дней войны

Пробыв на школе еще какое-то время и привыкнув к относительному передку, нас стали готовить к штурмам. Пацаны уже продвинулись в трехэтажной застройке поселка Опытного и дошли до самых его окраин. Я понимал, что скоро наступит наша очередь, и с нетерпением ждал, когда мою группу выведут на передок, как выводят запасного игрока при игре в футбол или хоккей.

На следующий день, в пять утра, нас подняли и наш командир — Евмар, познакомив нас с остальными двумя штурмовыми группами, стал объяснять боевую задачу. Я немного мандражировал перед первым штурмом, в котором я должен был не просто участвовать, но еще и командовать своей группой.

Первой на штурм должна была идти группа челябинских кашников, под командованием крепкого и матерого заключенного с позывным Химский. За ними шла группа Фитимы, а справа от него должны были продвигаться мы. Фитима был молодым горячим кашником, обещавшим всем, что «будет убивать хохлов голыми руками и резать им головы»! «Погибнет! — четко прозвучало в моей голове. — Не жилец!» С чего я так решил, объяснить не получалось даже самому себе, но это ощущение было стойким и не требующим доказательств. Я как будто знал это со стопроцентной уверенностью. «Пусть живет!» — попытался сказать я кому-то в высоком небе, но предчувствие не проходило. Стало грустно.

— Смотрите, — стал показывать Евмар маршрут нашего движения в планшете, — мы здесь. Выдвигаетесь следом на точку «Г-1». Сначала ты, — ткнул он пальцем в Химского, а после вы. Заскакиваете в эти окопы с одиночным домом. Затем правее заходите в частник и там уже закрепляетесь основательно.

— Хорошо, — кивнули мы синхронно.

— Дом, по нашим сведениям, пустой. Хохлы оттуда откатились, а вот частник они будут держать крепко.

Мы приготовились, и после сильного артобстрела ребята пошли. Как только группа Фитимы отошла от нас на сто метров, мы выстроились в подъезде, чтобы выдвигаться вслед за ними. Я стоял первый, вдруг мой взгляд уперся в лицо мертвого украинского солдата, лежащего у входа в подъезд. Лицо было серое то ли от покрывшей его пыли, то ли так и выглядела кожа мертвого человека. «Дальше — смерть! — вспыхнула в моей голове пугающая мысль. — Ступлю за порог и все…» Вокруг шла война, а внутри меня разворачивался мой внутренний бой со своим собственным страхом. Наступил тот самый критический момент, когда нужно было отвечать на вопросы, которые я себе задавал: «Кто я? И на что, собственно, способен?»

— Поприще, ты где? Выдвигайся! — заговорила рация голосом Евмара.

— Принял! — ответил я, боясь, что по голосу будет ясно, как мне страшно. — Все! Пацаны! Собрались! — стараясь говорить бодро, подал я команду. — Пошли! — перепрыгнув через труп мертвого украинца, я побежал вперед.

Петляя, мы добежали до дома, одиноко стоявшего посреди поля, и запрыгнули в окопы, которыми он был окружен. Слева от дома шла непрекращающаяся стрельба.

— Где Фитима и его группа? — спросил я бойца из группы Химского.

— Левее дома пошли.

— Зачем? — удивился я, четко помня приказы Евмара заходить в частник справа.

— Да кто его знает? Перепутал, наверное. Их там зажали теперь. Выползти не могут.

Я решил, что нужно помочь группе Фитимы оттянуться назад и стал организовывать прикрытие.

— Гаруфа, давай со своим пулеметом оттуда крой их, а мы все прикроем их отсюда. Шайот, бери левый фланг.

— Как скажешь, братан.

Мы выдвинулись немного вперед и шквальным огнем начали покрывать сектор. Я связался по рации с Фитимой, мы договорились, что они будут отползать и вытаскивать своего трехсотого, пока мы их прикрываем.

— Поп, — окликнул меня Шайот, — над нами птичка! — показал он пальцем на небо.

— Жопа! — вырвалось у меня перед тем, как я лег на спину и стал стрелять по ней, пытаясь сбить.

Боковым зрением я увидел, как Фитима встал на одно колено и тоже стал стрелять по ней. Внезапно он схватился за шею, из которой мелкими брызгами полетела кровь, и завалился на бок. К нему быстро подполз боец из его группы и стал осматривать его.

— Фитима — триста! — закричал он, пытаясь руками зажать ему рану на шее.

— Тащите его в дом!

Он, как нас учили в тренировочном лагере, схватил его за лямку броника и