Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

— Ладно… — он поднялся и нехотя полез из подвала наружу.

Через пятнадцать минут он вернулся с мешком, всем своим понурым видом показывая, что осознал вину и ее глубину. Мы молча встретили его и наконец-то смогли попить воды, которую извлекли из РДэшки.

Нам показали соседний пустой подвал и приказали разместиться там, чтобы не толпиться в одном месте. Подвал был просторный, места хватало всем шестерым. В подвале, к своему счастью, мы обнаружили стеллажи, заставленные банками с соленьями и компотами. Чего тут только не было: огурчики, помидорчики, варенье и полбанки меда.

Мы стояли, как нам сказали, на административной границе между поселком Опытным и Бахмутом. По левую руку от нас было Артемовское шоссе, за которым рубилась трешка, справа — поля с окопами и практически полным отсутствием домов, а перед нами возвышались четыре огромных дома, соединенных между собой оборонительными сооружениями, что давало возможность противнику вести перекрестный огонь по нашим штурмовым группам. Причем один короткий дом стоял фронтом к нам, создавая с другим L-образную крепость. С этого укрепа и начинался полноценный вход в город и его штурм.

26. Химский. 1.0. Челябинские

Перед нами стояла задача — взять позицию «Г-1», которая находилась в ста пятидесяти метрах от крайних домов поселка Опытного, и в четырехстах метрах от садика, вернее, того, что от него осталось. Позиция располагалась посередине небольшого лесопарка. Это был одиноко стоящий красивый белый коттедж, со всех сторон окруженный окопами и траншеями. Сто пятьдесят метров по открытке, под обстрелами с Г-образной многоэтажки с левого фланга, можно было бы сравнить со смертельной дистанцией для потенциальных мертвецов, поэтому я предлагал не идти в лоб, а придумать хитрый план. Сидя вместе с пацанами в крайнем доме по улице Ильича 10, мы гадали, как можно подобраться туда незаметно и быстро. Нас было три группы, которые Евмар набрал для зачистки частника от этого коттеджа до самой дамбы. Одна группа, которой командовал Поприще, состояла исключительно из вэшников и сотрудников компании, а две других — из нас, кашников, набранных в томских и челябинских колониях. Я был отобран лично им и возглавлял челябинскую группу. Группу из Томска возглавлял Фитима. Со мной были мои семейники, с которыми я приехал из одного лагеря: здоровяк спортсмен Атлантика, щуплый, но жилистый, похожий на татарина Серка, Юклид, Рыжий и Парисок. Отбор происходил в Зайцево, куда нас приехало сорок человек из тех двухсот восемнадцати зеков, которые уехали в «Вагнер» из моего черного лагеря. Остальных раскидали по дороге в другие отряды.

Сидел я второй раз, и в этот раз мне дали девять лет строгого режима, за то, что я помог другу убрать с пробега его недоброжелателей. В общем, сидел я за убийство и поджог личного имущества. В двадцать втором году по лагерям прошла информация, что зеков набирают в «Вагнер», и мы стали готовиться к приезду Пригожина. Когда он приехал, все было как в тех роликах, которые мы уже успели посмотреть: «Ребята, если вы хотите домой и кровью искупить свою вину, показать, на что вы способны, я вам дам все: свободу, оружие, которое вам надо, и научу, что нужно делать для защиты нашей Родины. Кто готов, записывайтесь!» С оружием я был знаком не понаслышке и, хотя сидел достаточно комфортно, решил записаться в контору. В основном брали тяжелостатейников — ребят, которые были на спорте. Не наркоманов, маньяков и педофилов, а таких хороших и серьезных ребят, которые могут, допустим, взять оружие и пойти.

Часть из нас, особенно молодые, те, кому было лет по двадцать пять-тридцать, хотели доказать своим родным, что они достойные люди, обелить свою историю, а те, кто постарше, кто успел пожить в СССР, те шли защищать Родину, потому что уже было понятно, что если не мы их, то они нас. Тут уже ничего личного. Тут, как на улице, кто кого. Но до конца, конечно, мы не верили, что все будет так, как рассказывает Пригожин. Думалось, что это очередная беспонтовая движуха. И что нас отправят туда как мясо. Но оказалось, что мы далеко не мясо в этой войне и сейчас, глядя на это поле перед леском, видневшиеся в нем окопы и на коттедж, мы сами планировали штурм, а не просто должны были идти вперед по чужой указке. Я вспоминал эпизоды из недавнего прошлого, которые в этот день казались давно забытой жизнью.

В Зайцево, как только мы спрыгнули с брони БТРа, нас встретили Гонг и Евмар. Построив в шеренгу, Гонг поздравил нас с прибытием во взвод разведки.

— Евмар, — сказал Гонг. — Отбирай тех, кто понравится.

— Кто служил в армии, а еще лучше — был в горячих точках? — задал первый вопрос Евмар.

Я увидел, как поджались его губы, когда из шеренги вышли с десяток доходяг и завхозов-баландеров из нашего лагеря.

— Кто из вас в зоне занимался спортом? — задал Евмар второй вопрос. — Выйдите вперед.

Из шеренги вышли шесть человек вместе со мной. В основном это были мои семейники, молодые пацаны до тридцати лет.

— Чем занимался? — спросил меня Евмар, видимо выбрав меня, как самого старшего из группы.

— Футболом, хоккеем… Ну и так, поддерживал форму в зале.

— А еще чем занимался на гражданке?

— Людям помогал, — улыбнулся я. — Хороших от плохих защищал.

— Понятно, — внимательно посмотрел он мне в глаза. — Будешь пока тут старшим.

— Командир… Может, я простым пехотинцем? — решил я сразу съехать с темы командования. — Ну какой я старший?

— Тут я решаю, что и как, — отрезал Евмар. — Я вижу, у тебя запал есть. По глазам видно. Побудешь командиром, а там посмотрим.

Сразу у нас пошло как-то двояко. С одной стороны, я четко понимал и пацанам своим говорил, что Евмар — воин, к нему и его опыту нужно прислушиваться, но с другой стороны, никто не мешает нам импровизировать и делать так, как лучше и удобнее для нас. Из-за этого у нас еще на стадии тренировок были небольшие разногласия с другими группами, которые постоянно жаловались ему на меня, но я все равно гнул свою линию. Я видел, что Евмара бесил такой расклад, но он относился к этому с пониманием и уважением, зная, что в трудных ситуациях я буду действовать нестандартно.

Мы договорились, что первыми пойдем мы, а вслед за нами выдвинутся томские вместе с вэшниками, и стали готовиться к штурму. Это был наш первый настоящий бой,