Палестино-Израильский конфликт: 1947-2025. Вечная война за землю обетованную - Александр Борисович Широкорад

под МиГ-25 проносился почти километр местности), а получение качественных снимков требовало достаточной выдержки. Чтобы добиться чёткости изображения, фотоаппараты самолёта имели следящую систему – установленную перед объективами приставку с качающейся призмой, компенсировавшей смещение объекта и удерживавшей его в фокусе.

Некоторые режимы фото- и киносъёмки требовали выдерживания постоянной скорости полёта. За счёт выработки топлива самолёт шёл с набором высоты и постепенно забирался на 22 тысячи метров. Помимо фотографирования, МиГ-25 вели радиоразведку, обнаруживая крупные сооружения, пеленгуя радиолокационные посты, узлы связи и электронной борьбы.

Весь проход по трассе от Суэца до Порт-Саида занимал всего 1,5–2 минуты. Возвращающихся с задания МиГ-25 снова встречали истребители прикрытия, сопровождавшие их до самой посадки. МиГ-21 оставались над аэродромом до тех пор, пока разведчики не заруливали в укрытия.

Хотя израильская авиация, потеряв несколько самолётов на подступах к Каиро-Уэсту, и не предпринимала больше попыток налёта на сам аэродром, обмен ударами продолжался.

В сентябре египетской ракетой был сбит израильский самолёт радиотехнической разведки «стратокрузер», который, ведя разведку с высоты 8–10 тыс. метров, постоянно нарушал египетскую границу. Самолёт упал на Синайском полуострове. Весь экипаж погиб. В ответ на это через день израильтяне со своей территории и с аэродромов на Синае подняли большое количество авиации (до 30–50 самолётов) и, не доходя Суэцкого канала, осуществили групповой запуск противорадиолокационных ракет «шрайк».

В связи с большим количеством вражеской авиации, обнаруженной арабскими радиотехническими войсками, была включена в работу вся приграничная ПВО с большим количеством различных радиоэлектронных средств (РЛС РТВ, ЗРК, сухопутные «шилки», связные радиорелейные и др. средства). В результате образовалось «мерцающее» радиоэлектронное поле.

Оказалось, что в таких условиях «шрайки» работать не могут. Их запоминающие устройства перескакивали с одной чистоты на другую, начиналось рыскание по азимуту и непопадание на цель. В результате эффективность группового запуска ПРР «шрайк» оказалась ничтожной.

Из нескольких десятков снарядов в цель попал только один. К сожалению, при этом была выведена из строя РЛС П-35 на ремонтно-технической базе в Абу-Сувейре. Была повреждена ППК, поломано нижнее зеркало антенны, иссечены осколками и камнями облучатели и волноводы. ППК пришлось заменить. Остальные «шрайки» не достигли цели, взорвались или упали на землю и разрушились.

В связи с этим в октябре на авиабазе Каиро-Уэст были сооружены специальные подземные капониры, в которых заняли места МиГ-25. Бетонированные убежища могли выдержать прямое попадание полутонной бомбы, имели все необходимые коммуникации и обеспечивали полную подготовку самолёта. Практически все работы по обслуживанию машин, включая опробование двигателей, могли выполняться под землей, и капонир самолёты покидали лишь на время полёта.

Полёты разведчиков проходили с интенсивностью два раза в месяц. После того, как был отснят район вдоль канала, трассы полётов переместились на Суэцкий полуостров. Продолжительность их возросла, и некоторые задания стали выполняться с подфюзеляжным подвесным баком объёмом 5300 л, позволившим увеличить дальность до 2130 км.

Каждый вылет приносил сотни метров фотопленки, рулоны которой передавались на дешифровку в разведотдел штаба главного военного советника. Качество снимков, сделанных с высот более 20 км, было великолепным – на них ясно просматривались не только постройки и сооружения, но и группы людей, отдельные автомашины, боевая техника. На планшетах дешифровщиков вырисовывалась и сеть дорог, связывавших узлы израильской обороны. Таким образом, удавалось установить положение даже замаскированных объектов складов и укрытий.

Передний край 160-километровой «линии Бар-Лева» проходил по берегу и включал в себя высокий насыпной вал с противотанковыми заграждениями, колючей проволокой и ловушками. За ним на глубину 30–50 км тянулась первая оборонительная полоса, состоявшая из сети опорных пунктов и огневых точек, приспособленных к круговой обороне. Их основу составляли вкопанные в землю установки ПТУР и танки, среди которых оказалось неожиданно много отечественных Т-54 и Т-55, захваченных израильтянами в 1967 г. С воздуха хорошо просматривались противотанковые средства, плотность которых составляла 10–12 танков и 4–5 орудий на километр фронта. Пространство между опорными пунктами перекрывали проволочные заграждения, препятствия и минные поля.

Неясным поначалу было назначение хорошо видимых больших хранилищ на самом берегу канала, похожих на пожарные пруды и оборудованных стоками к воде. Как оказалось, в них находилась нефть, которую предполагалось слить в канал и поджечь при попытке его форсирования. (Один из лётчиков сказал по этому поводу: «Хорошо, что не дерьмо!»)

На удалении 30–50 км от канала по горному району и перевалам Гидди и Митла проходила вторая оборонительная полоса. Она была оборудована дотами, артиллерийскими позициями и укреплениями. Для переброски оперативных резервов из тыла и между позициями израильтяне проложили сеть дорог, а для доставки горючего провели несколько трубопроводов. С помощью аппаратуры радиотехнической разведки удалось вскрыть центр радиопомех у горы Геббель-Умм-Махас, обнаружить РЛС ПВО и зенитные позиции.

Работа 63-го ОАО продолжалась. Разведчики заходили все дальше на восток, и к зиме их маршруты пролегли над Израилем. Опыт предыдущих войн показал, что небольшие размеры этой страны дают возможность быстро маневрировать войсками, перебрасывая их с одного фронта на другой. Так было и в июне 1967 г., когда после разгрома египетской армии израильтяне отвели часть своих сил на север и нанесли поражение Сирии. Поэтому, учитывая возможность подтягивания резервов противника на Синай, требовалось изучить его тыловую инфраструктуру и сеть коммуникаций, связывавших Израиль с оккупированными территориями. Другими задачами разведки над Израилем были оценка возможностей его портов, через которые шли поставки вооружений, вскрытие сети ПВО и аэродромов.

Израильские истребители не пугали лётчиков. У них уже был опыт таких встреч над Синаем, где МиГ-25 не раз проходили над аэродромом у Мелеса. «Фантомы», поднимавшиеся на перехват, уступали МиГ-25 и в скорости, и в высоте полёта. Пытаясь дотянуться до МиГа и занять положение для атаки, «фантомы» выходили на предельный угол атаки, теряли управление, клевали носом или сваливались в штопор. «Миражи» отставали от МиГ-25 ещё больше, напоминая на этих высотах снулую рыбу. Контакт израильтян с разведчиком оставался в лучшем случае визуальным, и неуловимый МиГ снова и снова уходил от преследователей.

Зенитные ракеты «Хок» MIM-23A, которыми была оснащена ПВО Израиля, тоже не представляли серьезной опасности для МиГ-25. Бортовая аппаратура разведчиков не раз фиксировала работу РЛС противника, засекавших нарушителя. Однако тревожного сигнала «Сирены», сообщающей о готовности ЗРК к пуску, не было. МиГ-25 шёл выше зоны досягаемости «хоков», которые могли поразить цели лишь на высотах до 12,2 км. Обнаружив позицию ЗРК, лётчики ограничивались включением станции постановки помех СПС-141 и продолжали полёт.

Куда больше опасений вызывали слухи о появлении в Израиле ЗРК «Найк-Геркулес» с досягаемостью до 50 км. При встрече с ними, помимо постановки помех, на помощь мог прийти противоракетный маневр – самолёт, достигающий «горкой» динамического потолка 37 км и выдерживающий перегрузку до 5,