Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

все мы в противогазах. А тут еще качка, танк ведь подпрыгивает на ухабах, проваливается в разные ямы... Не скрою, порою казалось, что не выдержим, в глазах рябило, руки дрожали, пот лил ручьями, обмундирование мокрое... Но остановиться нельзя, приказ — вперед!

Вот тут все мы по-настоящему поняли, почему наш командир Герой Советского Союза капитан Виктор Козлов так упорно налегает на физическую подготовку танкистов. Я не раз бывал в настоящем бою во время войны, но такого напряжения, как вот на этих учениях, мне еще не доводилось испытать. И все-таки мы выдержали, выдержали все — и очень гордимся этим.

Вы спрашиваете, что нам помогло? Я уже говорил о физической закалке. Она нас здорово выручила. Но это не все. Помогло нам еще чувство ответственности. Сам я — член партии, остальные — комсомольцы. Все мы хорошо знаем, что Родина, народ наш надеются на нас, уверены, что мы не даром едим хлеб, что учимся неутомимо, что сможем достойно защитить свою страну и разгромим врага, каким бы сильным он ни был...

Старшина смущенно умолк: видно, ему мало приходится рассказывать о себе. Человек огромного практического опыта, он привык показывать, а не рассказывать. Сейчас он очень волнуется.

— Посылают меня на Всеармейское совещание отличников, — продолжает старшина. — Надо бы выступить там, ведь опыт у меня действительно есть, четырнадцать лет провел за рычагами танка, срок немалый! Да вот беда, не умею говорить. Просто не знаю, о чем. На занятиях все получается как бы само собой, руки автоматически делают нужные движения, ты даже и не думаешь как. А тут надо находить слова... Правда, иногда разговоришься, особенно когда вспомнишь бои с фашистами, фронтовых товарищей. Тут у меня есть очень хороший собеседник — командир наш. На финской войне он был сержантом, командиром танка. Там ему и звание Героя дали. Выпадет свободный час, соберем вокруг себя молодых танкистов да и рассказываем им, как было на фронте. Этак-то часто бывает. Любят ребята наши беседы — сидят не шелохнувшись, ловят каждое слово... Да это ведь все в своем кругу. А тут на Всеармейском совещании, сколько там народу-то будет! — восклицает Паршин, потом говорит: — А может, еще и выступлю...

Пулеметчик

У этого коренастого парня умные, спокойные глаза. На гимнастерке много различных знаков и значков. Это знаки воинской доблести, проявленной сержантом Николаем Марьиным не на войне — тогда ему было немного лет, — а на учебном поле, в классе, на стрельбище, в спортивном городке. Бывший слесарь из города Куйбышева, он в короткий срок стал замечательным воином.

«Вот кто будет моей сменой!» — подумал о нем командир отделения младший сержант Мизернов и с той минуты стал все пристальнее приглядываться к этому добросовестному юноше. С не меньшим вниманием присматривался к Марьину и командир роты старший лейтенант Говоров: у него, оказывается, были свои планы...

Вскоре действительно Марьин был назначен командиром отделения, а немного позже — командиром пулеметного взвода.

Своим отделенным сержанту Кравченко и младшему сержанту Примак Марьин сказал коротко:

— Взвод наш должен быть лучшим в батальоне.

Вскоре взвод стал комсомольским.

— Ну, а теперь-то мы просто обязаны быть первыми! — сказал своим солдатам командир Марьин, а сам с тревогой глянул на рядового Ломаева.

Тот стоял бледный, потупив взор: он недавно перенес операцию и, очевидно, побаивался, что подведет товарищей, подведет весь пулеметный взвод. Занятия, стрельбы часто проходят ночью, после длительных и трудных маршей. Хватит ли у него сил?..

— Ничего, Ломаев, не горюйте. Все будет хорошо. Вот увидите! — тихо говорит ему Марьин, и от его слов, от его ободряющей улыбки делается покойней на душе молодого солдата, взгляд его светлеет. И он отвечает также тихо и взволнованно:

— Спасибо, товарищ сержант.

Теперь их можно было чаще видеть вдвоем — то в учебном классе, то в поле, на тренировке. Особенно туго дается Ломаеву стрельба из пулемета ночью. Вообще-то это очень трудное дело! Сейчас Ломаев стреляет уже хорошо, а придет время — будет стрелять отлично. Не ладилось у него и со строевой подготовкой, а поглядите-ка теперь — молодец молодцом шагает он в ротном строю! И все только потому, что вовремя заметили его слабости командир взвода, командир отделения, солдаты-однополчане. Боевая нерушимая дружба — вот что прежде всего характеризует взвод, которым командует Марьин.

Проходили дни, недели, месяцы. Слава о замечательных пулеметчиках росла, ширилась, она уже вышла за пределы дивизии. И однажды в роту старшего лейтенанта Говорова пришла добрая весть: все воины взвода Марьина награждены Почетными грамотами ЦК ВЛКСМ.

— Как вы добились успеха? Ведь нелегко было?

— Нелегко. Это верно, — Марьин на минуту задумывается. — Между прочим, и у нас была одна большая неудача...

— А какая же?

— По гимнастике мы заняли первое место в батальоне. А по многоборью пол-очка не хватило, чтоб занять первое место в полку. Пришлось довольствоваться вторым... Скоро, впрочем, будет многоборье между взводами. Вот тогда постараемся взять свое!..

Передо мною он один, командир взвода. А мне почему-то хочется увидеть всех его подчиненных, этих славных пулеметчиков-таманцев. Мысленному взору они рисуются здоровыми, крепкими, с загорелыми лицами, обязательно белозубыми. И мне радостно, что у моей Отчизны есть такие славные солдаты. Мне хочется крепко-крепко пожать руку Марьину и от всего сердца сказать ему: «Спасибо, командир!»

Стрелок

Стриженая круглая голова склонилась над книгой. Припухлые губы юноши шевелятся. Толстым пальцем он водит по строчкам — что-то читает по слогам. Рядом стоит сержант Михаил Мансуров, высокий, стройный, светловолосый, с большими голубыми глазами, с простым, открытым лицом. Ободряя молодого солдата, он говорит, положив руку на его плечо:

— Смелее, смелее, Панков! Как же это ты, дружище, грамоте-то не научился, а?

— Так случилось, товарищ сержант...

— Знаю. Ну, беда поправимая. Вот возьми-ка почитай это. — И Мансуров подает солдату какую-то новую книгу с крупными буквами.

...Слушая Мансурова, не веришь, что этот вдумчивый, взвешивающий каждое слово, начитанный парень имеет всего лишь четырехклассное образование, что свой нагрудный знак «Отличный стрелок» он получил уже в первый год службы в армии, а через полтора года стал командиром отделения, и притом отличным командиром!

Так же, как и Марьин, Мансуров в свое время окончил ремесленное училище, стал столяром 4‑го разряда. Очевидно, там, среди старых кадровых рабочих, он приобрел это весьма ценное качество — любовь к труду, к непрерывному совершенствованию своего мастерства. О первых