Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

— Если пан генерал не будет возражать, он и после выполнения задания может остаться жить у меня… Разумеется, если захочет… Чистое бельё, приличный стол и остальные гражданские блага я вам гарантирую…

Так начался последний по счёту, но отнюдь не по значимости, роман Олеси Царыцы-Кшишевской-Требуха-фон Крюгер с четвёртым по счёту генералом.

Глава пятая

Испытание невзгодами

Через год Олеся родила сына. Назвали его в честь отца Александром. Однако ещё задолго до его появления на свет у молодожёнов начались мытарства.

На Особый отдел львовского гарнизона и штаб Смерш хлынула лавина анонимок, в которых Олеся обвинялась в пособничестве немецко-фашистским оккупантам. Главным аргументом во всех подметных письмах были её любовные свидания с бывшим начальником львовского гестапо. Слава Богу, что «доброжелатель» не знал, что она состояла с Людвигом фон Крюгером в законном браке.

И хотя все анонимки в конце концов попадали на стол генерала Широкова, он понимал, что вечно так продолжаться не может — информация, которой он пока не давал ходу, рано или поздно дойдёт до его начальства.

Собрав анонимки в отдельную папку, он явился на доклад к своему непосредственному начальнику, генерал-лейтенанту Сытину.

— Заниматься делом своей жены ты не вправе по закону, поэтому ею займется полковник Тарасюк. Свободен!

И началось. Допросы, протоколы, очные ставки, опись имущества. Кстати, главным обвинителем Олеси выступал её повар Грицько. Он, как выяснилось позже, и был тем самым анонимщиком.

До окончания расследования Олесю поместили в следственный изолятор Центральной львовской тюрьмы. Широков каждый день навещал её, передавал продукты, да и просто чтобы поддержать.

Обвинительный уклон следствия Широкову был ясен изначально. Он отдавал себе отчёт, что ни на какой оправдательный приговор рассчитывать не приходится, ибо таковой дискредитирует следственную систему в целом. И тогда попавший в опалу генерал пошёл ва-банк.

Используя свои связи в центральном аппарате МГБ, он добился минутного телефонного разговора со своим прямым начальником, министром государственной безопасности Виктором Абакумовым, с которым начинал службу в бытность того ещё старшим майором НКВД.

— А, Александр, — узнал Широкова Абакумов. — Как поживаешь? Ах вот так! Но, должен тебе сказать, ты не оригинален… Наш брат всегда горел либо на выпивке, либо на бабах… Ты же, насколько я помню, никогда не был ни выпивохой, ни бабником, что ж случилось на этот раз? Любовь? Настоящая? Сильнее не бывает?

Ну, тогда вот что… Сидеть твоя жена не будет, это Я тебе обещаю, но принудительных работ по месту жительства ей не избежать. Большего я для тебя сделать не могу, ибо в противном случае дискредитирую работу следствия…

Не за что, бывай!

Абакумов обещание выполнил. Олеся Михайловна Кшишевская была приговорена к году принудительных работ на львовской швейной фабрике, где шила те самые летние и зимние портянки, которые, по замыслу их создателей, обеспечивали непобедимость Красной армии…

Глава шестая

Пути-дороги разные — гроб один

После объявления приговора Олесе генерал Широков за утрату чекистской бдительности был разжалован в майора. Умер он от инфаркта через полгода после освобождения жены.

…Сидя у гроба мужа, Олеся ломала голову, где взять деньги на похороны.

Во время следствия у неё в пользу государства изъяли все драгоценности, китайские вазы, дорогую мебель и даже носильные вещи — шубы, кожаные пальто и плащи, так что продать на «чёрном рынке» было нечего.

Внимание Олеси привлёк какой-то странный звук. В гробовой тишине раздалось жужжание шмеля. Откуда он взялся? Некоторое время женщина следила за его полётом, боясь, как бы он не сел на лицо покойника. Но нет, шмель взмыл в высоту и уселся… на люстре богемского хрусталя.

«Боже мой, как она оказалась здесь, ведь всё ценное описали и вывезли! Либо судебный пристав не обратил на неё внимания, либо решил заняться этим огромным сооружением в последнюю очередь…

Люстра — моё спасение! Надо снять её и отвезти в антикварный магазин — сейчас такие вещи в большой цене! Продам хоть за полцены, хватит и на похороны, и нам с сынулей, пока я не устроюсь куда-нибудь на работу…»

Олеся сбегала в кладовку, где Грицько держал инструмент, и принесла огромную отвёртку. Теперь надо было добраться до самой люстры, но как?

Снять люстру из-за пятиметровой высоты потолков невозможно. Кроме того, посреди комнаты стоял стол с гробом мужа…

Что делать?! Олеся бросилась на кухню и с трудом приволокла ещё один стол, поменьше. Установила его так, что гроб оказался между его ножек.

Нет! Всё равно до люстры не дотянуться… Как быть?! Стул! На кухонный стол надо поставить стул, и тогда можно будет открутить люстру. Вперёд!

Треволнения, беготня, тяжёлый кухонный стол подточили силы женщины и, когда она взобралась на стул, у неё закружилась голова… Она пошатнулась. Пытаясь удержаться на стуле, взмахнула руками. В порыве отчаяния попыталась схватиться за свисающий хрусталь — промахнулась.

…Через два дня по дому стали разноситься тошнотворные запахи тлена — разлагались два трупа.

Прибывший судмедэксперт констатировал смерть Олеси в результате сквозной раны левой височной кости. Сорвавшись со стула, она виском угодила на угол гроба.

…В разное время и в разных частях света родились, разными дорогами шли друг к другу Олеся и единственный ею любимый мужчина — Александр, а закончили земной путь в одном гробу.

Раздел VI

Восстановление исторической правды, искаженной гибридной войной коллективного Запада против России

Гитлер — вегетарианец

Согласитесь, придумано неплохо. Дескать, самый ужасный тиран XX века, чьи руки по локоть в крови миллионов безвинно убиенных, от которого за версту несёт циклоном «Б» газовых камер, по жизни был настолько милосерден и сентиментален, что не мог употреблять в пищу мясо.

Аргумент этот без конца приводят противники вегетарианства. На самом же деле доказательства вегетарианства Гитлера — сплошь выдумки. Потому что все лица из близкого круга фюрера (а их десятки!) отмечают его непреходящую страсть к баварским сосискам, фаршированным голубям и пирогам с дичью.

Да и в литературно-эпистолярном наследии отца наци-фашизма ни один из исследователей не нашёл ни одной улики, свидетельствующей о симпатии, не то что о приверженности Гитлера к вегетарианству. Вегетарианцем не являлся ни один из его адъютантов, советников или помощников.

Более того, Гитлер считал вегетарианцев такими же преступниками, как почитателей языка эсперанто или уклонистов от службы в армии по идейным соображениям.

Россказни о вегетарианстве тирана могли появиться после обнародования откровений наблюдавших его врачей, которые годами безуспешно боролись с