Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

Олеся на примере Кшишевского уже знала, чего стоит «слово генерала» — ему можно было верить.

— Чёрт с тобой, сегодня можешь оставаться, а там видно будет…

Так на правах приглашённого мужа в доме Олеси поселился второй генерал, на этот раз русский.

* * *

Действительно, как и предрекал генерал Требуха, на следующий день с полок львовских продовольственных магазинов исчезли все продукты, даже соль и спички. Теперь продукты можно было получить только по карточкам, да и то только государственным рабочим и служащим.

Однако благодаря новому мужу Олеся и её прислуга нужды ни в чем не испытывали. По первому её требованию в доме появлялся и белый хлеб свежей выпечки, и парная телятина, и сливочное масло, и пчелиный мёд, и чёрная икра, и даже сено для лошадей, возивших Олесю в фаэтоне…

Глава третья

Муж — гестаповский душегуб

22 июня 1941 года во Львов вошли передовые части гитлеровского вермахта.

Требуха наскоро поцеловал Олесю, пообещав непременно вернуться как минимум командующим армией…

Завистники Олеси не преминули подсказать немецкой администрации, что в её доме на постое находился русский генерал. Слава Богу, они не знали, что Олеся и Требуха в полной мере сожительствовали.

Для снятия показаний девушку вызвали в львовское гестапо.

Каково же было недоумение и разочарование доносчиков, когда Олеся вышла оттуда с гордо поднятой головой — ведь оттуда ещё никто живым не выходил!

А на следующий день в её доме поселился не кто-нибудь, а генерал СС Людвиг фон Крюгер, шеф львовского гестапо. Он лично решил убедиться, что юная красавица оставлена во Львове разведкой Красной армии для проведения диверсий.

Проверка затянулась на три года.

* * *

Встретив очаровательное, нежное и трепетное существо, каким и была в действительности Олеся, Людвиг фон Крюгер изменил своим принципам — из ярого славянофоба превратился в обожателя всего польского, а также в любящего и заботливого мужа, не мыслящего жить без своей «польской пташки».

Через три месяца совместного проживания Людвиг фон Крюгер сделал Олесе предложение и повёз в Гёттинборг для венчания в лютеранской церкви…

После бракосочетания Олеся из Кшишевской стала фрау фон Крюгер. Под этой фамилией на деньги генерала она исколесила всю оккупированную немцами Европу — от Праги до Копенгагена, Брюсселя и Парижа.

Праздник продолжался три года…

Глава четвёртая

Фотография в кармане гимнастёрки

27 июля 1944 года войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Конева, разгромив немецко-фашистскую группу армий «Северная Украина» генерал-полковника Йозефа Гарпе, овладели Львовом.

На следующий день дом Олеси посетили трое военных в запылённой форме с автоматами и котомками за плечами. Хозяйке они представились как офицеры Смерш и попросили разрешения использовать в своих целях комнаты второго этажа западной части дома. Это была самая удобная часть особняка, которую занимала сама Олеся, но… просьба представителей новой власти — это приказ, исполнения которого никак не избежать!

Старший группы долго исподволь наблюдал за хозяйкой дома и, наконец, задал вопрос:

— Скажите, вы не были знакомы с генералом по фамилии Требуха?

— Не просто знакомы, мы с Федором Ивановичем состояли в гражданском браке, если пану будет угодно! — с вызовом ответила Олеся.

— Тогда, оказывается, мы с вами заочно знакомы… и давно.

С этими словами офицер вынул из нагрудного кармана гимнастёрки фотографию Олеси.

— Фёдор Иванович был смертельно ранен при форсировании Днепра, но перед смертью мне, заместителю и другу, успел передать весь личный архив. Я его отдал родным генерала, а фотографию оставил себе… Почему? Да потому, что я догадывался, что вас связывали более тесные, чем товарищеские, узы, хотя о том, что вы были мужем и женой, он никогда и словом не обмолвился…

Фотографию я сохранил ещё и по другой причине: потому что я просто влюбился в вас… И потом, знаете, — офицер замялся, подыскивая слова, — знаете, какова фронтовая холостяцкая жизнь…

Там, на фронте, трудно встретить красивую женщину, которая бы тебе стала подругой и женой, тем более что я очень разборчив… А так… иной раз бывало, посмотришь на ваше фото и уже не чувствуешь себя одиноким…

Вот почему, Олеся Михайловна, я почти год носил в кармане гимнастёрки ваше фото. Странно, но мне никогда в голову не приходило, что мы можем встретиться. И надо же, встретились-таки! Я — реалист, человек, далёкий от мистики, но наша встреча — это судьба… Простите за дерзость, но я прошу вашей руки… если, конечно, вы не замужем…

— Нет, не замужем, — прошептала девушка.

Олеся, как завороженная, внимала каждому слову офицера. За много лет общения с самыми разными мужчинами, а было их у неё, кроме мужей, — не счесть, — она впервые увидела в этом пропылённом и усталом военном не самца, но человека — так сердечна и открыта была его улыбка! Улыбка, которая так диссонировала и с автоматом, и с военной формой, и с целым иконостасом боевых наград на груди. Штук двадцать — не меньше!

От своих прежних мужей-генералов Олесе было известно, что столько наград, отсиживаясь в тылу, заслужить невозможно. Значит, этот незнакомец не прятался за чужие спины, а воевал в полный рост, не жалея живота своего…

Чёрт возьми, какое странное, просто невероятное сочетание отваги и сентиментальности в этом человеке. Целый год носить в кармане гимнастёрки фото незнакомой ему женщины, в которую он влюбился с первого взгляда!

А его внешность? Да он только что сошёл с киноэкрана: высокий, статный, черноволосый, глаза небесной голубизны, а черты лица будто выточены из кости — истинный языческий Бог!

— Прошу прощения, пан, — вкрадчиво произнесла Олеся, — вы забыли представиться…

— Ах да, извините! Генерал Широков… Александр Васильевич…

Олеся при этих словах почувствовала лёгкое головокружение:

«Неужели?! Нет-нет, это не явь, это — сон. Такого не бывает даже в кино… Это — наваждение, это — сказка… Четвёртый генерал в моём доме!»

При этом она уже знала, что применит все свои чары, чтобы этот сказочный витязь, целый год носивший её фотографию в кармане гимнастёрки, сегодня же стал её собственностью.

По-другому быть не должно, иначе она застрелится прямо у ног этого генерала из браунинга, который подарил ей как бишь его звали? К черту его имя — теперь это неважно!»

— Прошу прощения за вопрос, пан генерал…

— Да-да, пожалуйста!

— Вы женаты? — Олеся вся внутренне напряглась в ожидании ответа.

— Нет, и никогда не был… Откровенно говоря, было не до этого — я отдавал службе всё