Inside Delta Force - Эрик Хэйни

политика диктовала, что когда речь идет о ядерных материалах, жизнь заложников имеет второстепенное значение. Основная задача заключалась в том, чтобы изъять опасный материал, невзирая на цену человеческих жизней. Однако такой подход не изменил ни нашего мышления, ни того, каким образом нужно проводить операцию — мы были уверены, что даже в случае ядерного инцидента сможем спасти заложников. Ведь когда нужно просто вернуться к беспорядочной стрельбе по цели, не нужно трудиться настолько усердно. Это могла сделать любая группа балбесов.

Ядерные учения также оказались чрезвычайно ценны, поскольку мы начали строить профессиональные отношения как с ФБР, так и с Министерством юстиции. Нам нужны были очень четкие ответы на юридические вопросы, с которыми мы столкнемся. Крайне важно было разработать юридический механизм боевого применения отряда «Дельта» в случае внутреннего террористического акта, тем более, что закон «Об окружном отряде» запрещает использовать федеральные силы в целях обеспечения правопорядка на территории Соединенных Штатов. Однако Президент может временно приостановить действие Закона, если это отвечает интересам национальной безопасности и целям защиты граждан, а момент, когда этот критерий соблюдается, должна определить генеральная прокуратура.

Это оказалось лишь первым из многих учений, которые мы проведем на протяжении следующих нескольких лет в сопровождении достаточного количества юристов Министерства юстиции, чтобы сформировать еще одну штурмовую роту. Конечным результатом наших совместных исследований стало формирование собственного контртеррористического подразделения ФБР — HRT (Группы спасения заложников).82 Поскольку ФБР оказало нам столь необходимую помощь во время нашего формирования, мы ответили взаимностью, проведя начальную подготовку для их антитеррористической группы, и с того момента стали поддерживать с ними чрезвычайно тесные отношения, и даже проводить совместные тренировки и обмениваясь информацией и методами работы.

Вторые учения тем летом были еще масштабнее. Они проводились в правительственном учреждении в пустыни на юго-западе и продолжалось более недели. ФБР разработало сценарий и предоставило «террористов», — и могу сказать вам, что из этих парней получаются грозные противники. Они создали нам чертовски много трудностей. Я просто надеюсь, что ради нашей страны ни один из этих парней никогда не станет «плохим».

Кульминацией этих учений стало то, что «Дельта» нанесла одновременный удар днем по самолету, автобусу и комплексу зданий, атака, которая раскинулась на сорок миль и нагрузила нас до предела наших возможностей. Во время нее мы даже «взорвали» одного из наших любимых агентов ФБР. Во время нападения на автобус, когда он играл роль лидера «террористов», светошумовая граната попала ему на колени и взорвалась. Взрывом с него сдуло всю одежду, оставив лишь тлеющие ошметки, но, к счастью, он серьезно не пострадал и продолжил тесно сотрудничать с нами еще много лет.

Ранней осенью мы участвовали в улучшенной версии этих учений с одновременной атакой, которое считалось нашим проверочным упражнением. Контрольная проверка проводилась руководящими органами страны, чтобы определить, готовы ли мы проводить операции, если и когда этого потребуют президент и председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Почти в тот же час, когда мы закончили учения и собирались возвращаться в Форт-Брэгг, группа молодых студентов на другом конце света, в городе Тегеран, захватила американское посольство в Иране и взяла в заложники всех мужчин и женщин, находящихся внутри. И это посольство и люди в нем, — как американцы, так и иранцы, — стали фокусом нашей жизни в «Дельте» на несколько месяцев вперед.

НАВСТРЕЧУ БОЯМ83

Когда пришло предварительное сообщение о событиях в Тегеране, мой эскадрон, эскадрон «В», находился на зимней горной подготовке на западе Соединенных Штатов. Эскадрон «А» уже перебросили на секретный объект ЦРУ, чтобы начать планирование операции. Мы немедленно вернулись в Форт-Брэгг и быстро последовали за нашими товарищами в обособленное место для подготовки и планирования.

Самая напряженная часть любой операции — это предварительное боевое распоряжение. Это когда вы оперируете недостоверной информацией и окружены слухами. Этот раз не стал исключением. Большинство новостей, которые мы получали поначалу, были настолько смехотворными, что не заслуживали даже термина «разведывательная информация». У ЦРУ не оказалось пригодных для использования разведывательных активов, оно оказалось неспособным предоставить нам ту информацию, которая была необходима, и они ясно дали понять, что не собираются идти на риск ради того, чтобы получить то, что нам нужно. (Это оказалось для нас долгосрочной проблемой, которая так и не была решена).

Именно тогда возглавить небольшую группу под прикрытием в Тегеране вызвался Дик Медоуз. Дик был легендой спецназа и рейнджеров, возглавлял наземные силы во время рейда на Сон Тай в 1970 году по освобождению американских военнопленных в Северном Вьетнаме, а теперь, будучи майором в отставке, был нанят полковником Беквитом в качестве гражданского консультанта, когда мы формировали подразделение. Как только Дик оказался на территории Ирана, к нам начал просачиваться поток полезной информации, и мы смогли серьезно приступить к планированию.

До тех пор, пока полковник Беквит не нажал на газ, у нас повсеместно было распространено пресловутое явление, когда операция планировалась людьми, которые не принимали в ней участия и не подвергали свою жизнь риску. Несмотря на то, что спецназовцы САС на протяжении уже многих лет планировали свои собственные операции, Чарли Беквиту понадобилось «продавать» эту идею американским военным. Это была коммерческая работа, сродни принудительной постановке клизмы, и она не добавила симпатий к Чарли ни у кого из сидячих «коммандос» Пентагона, которые считали, что должны руководить операцией. Но такой подход стал требованием отряда «Дельта»: только те, кто фактически проводит операцию, и должны планировать, как ее проводить. Это также предотвращает проявление «синдрома Рэмбо»: для тех, кому на самом деле это не нужно, нет ничего невозможного.

Итак, мы зарылись вдали от Форт-Брэгга, в уединении нашего убежища ЦРУ, и начали выяснять, как разбить яйцо, не повредив его внутренности. По сути, комплекс посольства превратился в тюрьму. Это было яйцо, в которое нам предстояло проникнуть, и где нужно было взять, обезопасить, удержать, защитить, эвакуировать заложников и, что не менее важно, сбежать самим.

Вскоре у нас нарисовался общий план, относительно которого мы были уверены, что он сработает. План уточнялся, отрабатывался, уточнялся, отрабатывался и снова уточнялся по мере того, как появлялись новые разведывательные сведения. Изменения казались бесконечными, но никто никогда не отчаивался, потому что такова природа этого зверя. Боевой план — это животное, находящееся в состоянии постоянных метаморфоз, и он постоянно пересматривается вплоть до первого выстрела — и в этот момент он обычно перестает быть актуальным.84

Поэтому каждый раз, когда мы узнавали что-то новое и важное об обстановке внутри Ирана и в захваченном посольстве, мы включали это