Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

Вас, что не все части к таковому способны. Потери армии очень велики. Есть полки, в которых осталось лишь 500 человек; есть бригады силою в 1000 человек; есть дивизии, например 67-я, в которой осталось 2000 человек. Орудия постепенно изнашиваются и приходят в негодность. Донесениями зарегистрировано уже выбывших из строя более 30 орудий, из них 6 тяжелых. Причем последние не заменяются. Снарядов для тяжелой артиллерии в парках нет, выданного запаса хватит лишь на один день»[550].

Несмотря на неудачи в наступлениях и большие потери в личном составе, на слабость артиллерийских средств и недостаток снарядов, командование продолжало атаки на барановичском направлении. Очередная атака, судя по донесению штаба Западного фронта в Ставку Верховного главнокомандующего, состоялась вечером 25 июня. Части 7-й Сибирской стрелковой дивизии, перешедшие в наступление в 19 часов, успеха не имели по причине отсутствия сквозных проходов в проволочных заграждениях противника и «сильнейшего» артиллерийского огня по атакующим. По разрешению командира 3-го Сибирского корпуса генерала В. О. Трофимова стрелки были отведены на основную позицию, так как «передовые плацдармы были залиты водой». Причем комкор решил «утомленную и расстроенную» 7-ю Сибирскую дивизию сменить 8-й дивизией. Разведчики 1-го гренадерского Екатеринославского полка 1-й гренадерской дивизии ночью атаковали противника у высоты 96,8 южнее д. Колдычево. Часть защитников высоты ими была переколота штыками, остальные обращены в бегство. Артиллерия противника открыла сосредоточенный огонь по высоте. Разведчики отошли на свои позиции, вынеся раненых и убитых. Среди погибших был руководитель разведки прапорщик Жуленков. В 10-м армейском корпусе предпринятое под вечер 25 июня наступление двух батальонов 35-го Брянского полка с целью поддержки атаки 31-й дивизии на высоту 86,3 севернее господского двора Лабузы также было встречено «упорнейшим сопротивлением» противника. Передовая волна наступающих была «скошена» пулеметами, а следующая волна залегла у проволочных заграждений и стала окапываться.

В заключении названной сводки отмечалось, что «в течение 25-го числа на всем фронте 4-й армии противник отбивал наши атаки артиллерийским огнем небывалой силы»; войскам местами «приходится иметь дело с долговременными укреплениями противника вследствие их исключительной прочности и искусной маскировки»; обращалось внимание на то, что «местные условия часто были неблагоприятны». В частности, «Даревское болото настолько топко, что в нем погибли» две роты 41-го Сибирского стрелкового полка и – й Сибирской дивизии[551]. Почти одновременно с отправленной сводкой в Ставку Верховного главнокомандующего в Могилев генерал А. Е. Эверт телеграфировал командующему 4-й армией генералу А. Ф. Рагозе: «Нерешительное наступление 3-го Сибирского корпуса завершилось недопустимым отходом частей 7-й дивизии, которой следовало закрепиться в занятом положении и создать новый плацдарм, а не заставлять снова производить атаку в протяжении версты по открытому пространству»[552]. Кроме того, главкозап напомнил о своем сообщении А. Ф. Рагозе «повеления Государя императора, что никто не имеет права отходить без разрешения командарма», и интересовался, «спрашивал ли такое разрешение генерал Трофимов, и если нет, – объявите ему строгий выговор».

В заключение генерал А. Е. Эверт поручил командующему 4-й армией А. Ф. Рагозе «принять непосредственное руководство ударной группой» и полагал, что в «случае надобности фланговые корпуса можно… соединить в группы, действиями же на важнейшем участке руководить лично» командарму. Кроме того, он подверг сомнению способность «слабого численностью состава штаба 3-го Кавказского корпуса справиться с поставленной ему задачей», чему придавал «самое серьезное значение»[553].

Назначенная на 26 июня очередная атака была отложена на 27 июня из-за утреннего тумана, помешавшего своевременному началу артиллерийской подготовки в корпусах. В этот короткий промежуток времени командованием производилась перегруппировка войск: сменялись наиболее пострадавшие части, подтягивались резервы, пополнялись личным составом остававшиеся на исходной линии части. Кроме того, в это время генерал А. Ф. Рагоза принял решение ввести «новую организацию управления войсками». Под командованием генерала Ю. Н. Данилова была создана группа в составе 25-го армейского и 3-го Сибирского корпусов и 2-й Туркестанской казачьей дивизии с задачей «овладеть рубежом Цирин, Олизаровщина и закрепиться» на нем. Под командованием генерала В. А. Ирманова создавалась группа в составе 3-го Кавказского, 3-го и 9-го армейских корпусов с целью «овладеть рубежом Олизаровщина, Есенец, западная опушка урочища Замошье, Погорелец». Другим соединениям ставились следующие задачи: гренадерскому корпусу «удерживать противника на фронте Заосье, Забродье, активными действиями на левом фланге содействовать 10-му армейскому корпусу в достижении поставленных ему целей». В свою очередь 10-му корпусу в составе 9, 31 и 112-й пехотных, 11-й Сибирской, Сводной пограничной и Уральской казачьей дивизий, «удерживая противника на левом фланге между фольварком Березовка и Выгоновским озером включительно, продолжать атаку правым флангом корпуса с целью овладения рубежом от высоты 89,0, что южнее Дубова, через Русины до фольв. Березовка». Начальнику Сибирской казачьей дивизии генералу князю П. Н. Мышецкому предписывалось «сменить части 3-й армии на Огинском канале между оз. Выгоновским и линией Колонок – Речки и упорно оборонять эту линию». Армейскому резерву было приказано расположиться: 35-му корпусу – в урочище Россошь, Бартники; 7-му конному корпусу – в районе Горки, Затурья, Рудавка, ст. Замирье; резерву главнокомандующего фронтом: 4-му Сибирскому корпусу, который переводился из состава 2-й армии, «продолжать сосредоточение в указанном ему районе (Столбцы – Замирье. – М. С.)». Руководителям войсковых групп генералам Ирманову, Юрию и Николаю Даниловым приказывалось «представить сегодня же (26 июня. – М. С.) к 19 часам по телеграфу краткие соображения о будущих действиях»[554].

В дополнение к приказу о предстоящем очередном наступлении командующий армией генерал А. Ф. Рагоза распорядился о перегруппировке артиллерийских средств в корпусах, «обращая самое строжайшее внимание» командиров корпусов «на борьбу с артиллерией противника, являвшейся злейшим врагом нашей пехоты и главным образом мешавшей ее успехам». К тому, считал командарм, «должны быть привлечены все свободные от других задач легкие батареи». При этом он обращал внимание на «необходимую большую гибкость в использовании огня как тяжелых, так и легких батарей, особенно в те моменты, когда пехота только что ворвалась в окопы противника или овладела его опорным пунктом, на которую обыкновенно сейчас же набрасываются и артиллерия и пулеметы противника». В таких случаях «для обеспечения возможности закрепиться» пехоте на занятом участке неприятельской позиции этот участок, считал командарм, «тотчас же должен быть окружен заградительным огнем нашей артиллерии». При движении пехоты во время атаки он требовал открывать заградительный артиллерийский огонь «не только перед фронтом, но и с флангов, особенно со стороны тех построек», которые не были разбиты во время артподготовки атаки. В заключение генерал А. Ф. Рагоза в очередной раз предупреждал командиров корпусов: «Во всех случаях стрельбы точно руководствоваться данными уже мной указаниями беречь снаряды и