Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

но в 7 часов отбита. Еще горячей и кровопролитней было дело на фланге 3-й ландверной дивизии… Русские пытались прорваться на Даровские позиции… здесь целый день с переменным успехом шел бой. Русские заняли высоту, но были выбиты 5 июля (по новому стилю. – М. С.)»[539].

Следует сказать, что причинами неуспешных попыток прорвать неприятельские позиции с самого начала Барановичской операции являлись недостаточная разведка укреплений и расположения огневых точек противника, прочность блиндажей и других мест укрытий личного состава, которые не поддавались разрушению во время артиллерийского обстрела, имевший место запоздалый подход резервов. Так, в одной из вечерних сводок за 21 июня отмечалось, что на участке 9-го корпуса было «разрушено тяжелой артиллерией большинство намеченных целей, за исключением вновь обнаруженной группы укреплений у опушки леса северо-западнее Переволоки и блиндированной постройки в лесу западнее Горный Скробов, которая к 19 часам еще не была достаточно разрушена». На линии 10-го корпуса «оборонительные постройки» противника поддавались «разрушению тяжелой артиллерией с трудом». В то же время артиллерия противника вела «огонь по некоторым участкам нашего фронта, особенно оживленно обстреливались захваченные у противника участки позиций на фронте 9-го корпуса».

Уже после второй попытки прорвать укрепления противника, в конце дня 22 июня командующий 4-й армией генерал А. Ф. Рагоза в телеграмме командирам корпусов констатировал: «Выяснилось, что наибольшие затруднения атаки нашей пехоты встречаются от сильного флангового огня неприятельских батарей из района 3. Носеки, Сеньковичи, фольв. Скураты. Наибольшие потери 42-я и 81-я дивизии понесли именно от огня этих батарей…» Далее генерал напоминал о том, что его «указаниями по группировке тяжелой артиллерии предусматривалось это обстоятельство и подавление огня этих батарей ложилось на обязанность дальнобойных батарей левой группы 9-го корпуса».

В проводившейся очередной перегруппировке войск он вновь приказывал «дальнобойным батареям из состава тяжелой артиллерии 3-го Кавказского корпуса… и батареям Виккерса гренадерского корпуса иметь самое тщательное наблюдение за батареями противника и тотчас же обрушиваться на них, как только будет ими открыт огонь по нашей пехоте». Для обнаружения их позиций, кроме наблюдений с аэростатов, он приказал «немедленно назначить по одному самолету» в корпус для корректирования стрельбы батарей[540].

Главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт в телеграмме генералу А. Ф. Рагозе требовал «настойчиво» продолжать наступление и «во чтобы то ни стало» добиться «достижения поставленной [ему] задачи», «а главное всем начальствующим лицам вести соответственное управление боем». Главкозап считал «совершенно недопустимым», когда с «героическим мужеством» преодоленные и захваченные укрепления противника «оставались неиспользованными» и «своевременно неподдержанные доблестные полки были вынуждены отходить, неся при этом громадные потери». При этом он указывал на конкретные факты и причины упущений: не успевшая поддержка двум полкам, ворвавшимся в Карчево; не выполнившие своей задачи «блестящие Ширванский и Самурский полки», по его мнению, «вероятно лишь потому, что были посланы ночью и по незнакомой местности», и напоминал: «Все время в настоящую операцию и в предшествующую я только и повторяю о том, что резервы должны быть близкие, что связь с боевыми частями у них должна быть полная, что они должны немедленно развивать достигнутый успех», и заключал, что «с первого же дня это не выполняется, повсюду и повсюду резервы опаздывают и захваченное кровью теряется с тем, чтобы брать снова с еще большими потерями»[541].

Намечавшееся на 23 июня очередное наступление войск 4-й армии генерал А. Е. Эверт предложил А. Ф. Рагозе не производить. Он рекомендовал «всем спокойно смениться, осмотреться; смененные, находящиеся в резерве части, после данного им отдыха, подтянуть; все части окончательно нацелить, прочную связь между ними установить и затем 24 июня произвести действительную, решительную, дружную атаку». Генерал Эверт требовал принять «все меры к тому, чтобы все нами занятое было прочно закреплено и удержано во чтобы то ни стало», и с этой целью организовать «основательный заградительный артиллерийский огонь». «Ввиду настоятельных просьб» генерала Рагозы главкозап был «вынужден согласиться на передачу» в его распоряжение 5-й стрелковой дивизии[542].

В полночь 22 июня генерал Рагоза сообщал командирам корпусов: «Чтобы вверенным мне войскам дать возможность спокойно закончить перегруппировку, Главкозап приказал атаковать противника не 23, а 24 июня.

Вследствие этого приказываю: 1). Артиллерийскую подготовку начать с рассветом 24 июня… 2). В течение 23 июня держать противника под огнем, лишь с целью не позволять исправлять сделанные разрушения, а из тяжелых орудий вести огонь только по тем сооружениям, которые еще не разрушены». В заключение он просил «всех начальников помнить, что лишь при бережном расходовании снарядов 23 июня мы получим возможность выполнить в нужной мере на следующий день необходимую для успеха атаки артиллерийскую подготовку»[543].

Во время перегруппировки войск 4-й армии германцы подтягивали подкрепления и проявляли активность. Войсковое наблюдение русских в эти дни отмечало большое оживление железнодорожного движения по линиям Барановичского узла. Части 9-го армейского корпуса, занимавшие «лесистый выступ» северо-западнее д. Дольное Скробово, обстреливались фланговым артиллерийским огнем со стороны Кутовщинского леса. На линии фронта, занимаемой 9-й и 31-й дивизиями 10-го армейского корпуса, на участке высоты 86,3 и д. Лабузы германцы в течение ночи несколько раз открывали ураганный огонь из орудий тяжелой и легкой артиллерии и под его прикрытием предприняли две «яростные» контратаки в районе деревень Лабузы и Нагорной, которые были заняты 122-м Тамбовским полком. Противник каждый раз отбрасывался ружейно-пулеметным огнем с большими потерями. При этом некоторые роты 122-го полка, преследуя противника, местами врывались в его окопы[544].

23 июня генерал А. Ф. Рагоза телеграфировал командирам корпусов, входивших в состав 4-й армии: «Артиллерийскую подготовку атаки начать с 8 часов 24 июня. Огонь вести методически, с наблюдением за результатом каждого выстрела». О времени начала атаки он обещал сообщить дополнительно[545].

По-видимому, не дожидаясь приказа командарма, гренадеры 8-го Московского полка под прикрытием артиллерийского огня бросились в контратаку, «заставили немцев поспешно очистить высоту 88,1 севернее Одоховщины, не приняв удара», и снова заняли ее. Об этом сообщалось в утренней сводке штаба Западного фронта за 24 июня. Вечером (в 19 часов 50 минут) того же дня генерал Рагоза сообщал командирам корпусов: «Артиллерийскую подготовку считать законченной. В 2 часа 25 июня с Богом вперед!»[546]

Из оперативной сводки штаба Западного фронта за 25 июня, направленной в Ставку Верховного главнокомандующего, следует, что «в 2 часа 25 числа на фронте 46-й дивизии (25-й корпус. – М. С.) части перешли в наступление: 9-й гренадерский полк атаковал высоту 82,8 западнее Цирина, успеха не имел, но облегчил наступление соседних 183-го и 184-го полков», которые ворвались на позиции противника