Женский оркестр Освенцима. История выживания - Энн Себба

Фельштейн обращается к Хелене: «Вы забыли „там“, что ваша мать знала музыкальную грамоту, вам не пришло в голову, что она может стать переписчицей в оркестре, и до сих пор корите себя, что не сделали для нее то, что сумела сделать Анита для сестры Ренаты. <…> Я позволил себе – и делаю это снова – напомнить вам то, что вы понимаете умом. Вашу мать убила не ваша забывчивость и не ваша робость. Это сделали нацисты!»[504]

В 1961 году состоялся еще один сенсационный судебный процесс, привлекший внимание мировой общественности. В 1946 году Адольф Эйхман, считавший уничтожение венгерских евреев личной миссией, был на короткое время арестован американцами, однако сбежал и впоследствии успешно избегал поимки. В 1950 году он с семьей уехал из Германии. Одиннадцатого мая 1960 года в Буэнос-Айресе Эйхмана неожиданно похитили и доставили в Израиль агенты «Моссада».

Процесс над Эйхманом в Иерусалиме оживил исследовательский интерес к психологии нацизма – ученые пытались понять природу желания уничтожить всех евреев в мире. Наиболее известное свидетельство о ходе заседаний оставила немецко-еврейская философ и политический историк Ханна Арендт. Ее репортажи в журнале New Yorker вызвали бурную реакцию читателей: Арендт рассматривала Эйхмана не как чудовищного психопата, а как ограниченного, скучного человека. По ее словам, «проблема с Эйхманом заключалась именно в том, что таких, как он, было много, и многие не были ни извращенцами, ни садистами – они были и есть ужасно и ужасающе нормальными»[505].

Лили Мате, которая в 1947 году смогла наконец покинуть Бельзен и приехать в Англию, чтобы выйти замуж за своего спасителя – британского солдата Эдди Бернштейна, уроженца Вены, – отчаянно хотела выступить в качестве свидетеля на суде над Эйхманом. До этого момента Лили никогда не говорила публично и не писала о немыслимом кошмаре, который пережила в Освенциме и Бельзене. Как миссис Бернштейн она вела тихую жизнь в пригороде Северного Лондона с человеком, который безоглядно влюбился в нее в Бельзене, как скрипачка-виртуоз Лили Мате – регулярно играла в кафе Lyons Corner House на Стрэнде. Лили сохранила прекрасную украденную скрипку, которую в Бельзене ей подарил Йозеф Крамер.

Узнав о поимке Эйхмана, Лили словно заново пережила все ужасы концлагерей и согласилась дать несколько интервью, в том числе опубликованное в октябре 1960 года в британском таблоиде News of the World в виде серии материалов под заголовком «Я тоже жертва Эйхмана»[506]. Жуткий рассказ Мате лег в основу документального фильма ITV об Эйхмане, в котором она выступила главным свидетелем. К ее огорчению, Лили не вызвали для дачи показаний, обвинение собрало против Эйхмана уже достаточно доказательств. Во время судебного процесса, который длился с 11 апреля по 15 декабря 1961 года, Эйхман давал показания из стеклянной клетки, упорно настаивая, что просто выполнял приказы. Его признали виновным в преступлениях против еврейского народа и приговорили к смертной казни – единственный смертный приговор, когда-либо вынесенный израильским судом. Эйхмана повесили 31 мая 1962 года, а прах развеяли в море.

* * *

В 1976 году, через тридцать лет после освобождения, Фаня Фенелон первой из оркестранток опубликовала воспоминания. В беллетризованных мемуарах Фаня дала большинству главных героинь вымышленные имена, которые, впрочем, не составляло труда расшифровать. В первом издании книга вышла под названием «Playing for Time», в более позднем британском – «The Musicians of Auschwitz». Несмотря на то, что мемуары вызвали у выживших героинь боль и негодование, Фенелон удалось обнародовать доселе почти неизвестную историю. Она утверждала, что написала книгу, потому что не могла отделаться от воспоминаний о Биркенау, где провела в оркестре одиннадцать месяцев, а рассказ основывала на «крошечном, изорванном блокноте», который тайно провезла из Освенцима в Бельзен. В нем она записывала детали пребывания в лагере[507].

«Хуже всего по ночам. Ничего не могу с этим поделать. Я снова в бараке в Биркенау. Начинается всегда по-разному, кто-то кричит… <…> Флоретт или Ирен… <…> кто-то плачет, возможно Энни, сыпятся оскорбления, удары… <…> Я провожу там каждую ночь, каждую ночь»[508].

Лили Мате после того, как в 1960 году рассказала свою историю о прослушивании перед Эйхманом в Освенциме

На вопрос, почему она ждала тридцать лет, чтобы рассказать свою историю, Фаня ответила: «Мне нужно было пожить, вернуть молодость, которой у нас никогда не было; мы выглядели как старухи, а нам было по двадцать лет. Мне нужно было согреваться теплом других людей, есть, заниматься любовью, любить… восстанавливаться. Мне нужно было оставить лагеря в прошлом. На это ушли годы. После тридцати лет молчания, в течение которых я пыталась забыть то, что забыть невозможно, я поняла, что так больше нельзя. Я должна была освободиться от оркестра»[509].

Фаня вспоминала оркестр Освенцима как «одновременно оазис и гетто… <…> своего рода бутерброд: кусочек музыки между двумя кусочками несчастья»[510].

Она добавляла, что хочет, чтобы мир узнал о лишениях и компромиссах, на которые, по ее мнению, им пришлось пойти, чтобы выжить, включая намеки на гомосексеуальные отношения между прототипами ее героинь (в более поздних переводах эти намеки исчезли). Однако были и другие причины. Фенелон утверждала, что к написанию книги ее подтолкнуло возрождение нацизма во Франции. Еще одним фактором, о котором она не упоминала, была потребность в деньгах.

Послевоенная жизнь складывалась для Фани непросто. Она почти сразу же развелась со швейцарским спортсменом Сильвио Перла и отправилась в путешествие по Европе. Фенелон давала концерты в стиле кабаре и присоединялась к разным труппам. Одним из исполнителей, в чьих выступлениях участвовала Фаня, был афроамериканский баритон Обри Панки, которого Комиссия по расследованию неамериканской деятельности обвинила в связях с «коммунистическими организациями». Панки не мог оставаться во Франции после того, как французское правительство отказалось продлить его вид на жительство и обязало покинуть страну. В 1956 году он переехал в Восточный Берлин, а «без ума влюбленная» Фаня[511] переехала туда за ним и преподавала в музыкальной школе. В 1971 году Панки погиб в автокатастрофе, и Фаня вернулась в Париж, где жила одна в скромной квартире.

Истории о концентрационных лагерях были тогда сравнительно новым жанром. Книга Фани, написанная при содействии французской журналистки Марсель Рутье, представляла собой сильно беллетризированный рассказ об одиннадцати месяцах в оркестре, однако в ней было достаточно правдивых фактов, чтобы аудитория, плохо знакомая с реальностью Освенцима, Бельзена и Равенсбрюка, с увлечением ее читала. Фенелон настаивала, что взяла эти