Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

идея Франко о войне морального искупления посредством террора не позволяла ему отдать ни пяди уже захваченной территории или уклониться от какой-либо возможности написать кровью республиканцев послание о своей непобедимости – каков бы ни был масштаб человеческих потерь для его собственной стороны. Брунете представлял собой непреодолимое искушение уничтожить большое количество республиканских военнослужащих.

В течение десяти дней в одном из самых ожесточенных боестолкновений гражданской войны республиканцы обороняли завоеванный ими плацдарм, несмотря на мощные авиационные и артиллерийские атаки. Националистам очень помогло применение в битве при Брунете нового немецкого истребителя Messerschmitt Bf 109, которому предстояло сыграть столь важную роль во Второй мировой войне. В условиях всеобщего хаоса, когда обе стороны по ошибке бомбардировали собственные войска, националисты постепенно оттеснили атакующих обратно на исходные позиции. Союзники расценивали решение Франко принять вызов, брошенный ему при Брунете, как стратегическую ошибку. Он не был с этим согласен: одно из самых кровопролитных и изнурительных сражений войны отсрочило падение Сантандера лишь на пять недель, но стоило Республике большого количества ценной техники и 20 000 лучших военнослужащих, а именно этой задаче Франко придавал первостепенное значение. Еще более примечательной, чем решение приостановить северную кампанию ради сражения при Брунете, была реакция Франко на успех Варелы. Дорога на Мадрид оказалась открыта, и Вареле не терпелось гнать республиканцев назад до самой столицы. Он был ошеломлен, когда Франко приказал ему окапываться, заявив, что теперь важно возобновить войну на севере, прежде чем туман и снег помешают националистам продвигаться в этих районах. Франко не был заинтересован в преждевременном захвате Мадрида и не собирался рисковать продвижением на севере. Падение Мадрида, вероятно, положило бы конец войне. Однако Франко не желал победы до тех пор, пока каждый квадратный дюйм Испании не будет очищен от левых и либералов.

Несмотря на потери при Брунете, республиканцы не оставляли своих попыток перехватить инициативу. В августе 1937 года они перешли в наступление на Арагонском фронте, выбранном отчасти потому, что правительство хотело положить конец контролю анархистов над линией фронта на том участке. Целью операции, задуманной тем же полковником Рохо, было приблизиться к Сарагосе посредством смелого маневра, обеспечивающего взятие противника в клещи. Однако возникли трудности с взятием небольших городов, лежащих на пути, таких как Бельчите, и к середине сентября наступление захлебнулось. Положение в Бельчите напоминало ситуацию в Брунете. Первоначально преимущество было на стороне республиканцев, но затем они забуксовали из-за сильной летней жары и плохой связи. В частности, стратегия русского командира танковой части обернулась бедой во многом из-за его настойчивого желания отдавать приказы на русском языке. Ожесточенное сопротивление снова привело к весьма значительным потерям, а наступление республиканцев в очередной раз тормозилось из-за политических конфликтов. Решимость коммунистов играть ведущую роль в военных действиях республиканцев привела к тому, что ополченцы НКТ не получали необходимого вооружения. И в целом атакующие силы республиканцев страдали из-за внутренних политических разногласий, несмотря на дисциплину Народной армии. На ее стороне сражались как отряды Интербригад, так и остатки бывших анархистских ополченских колонн, которые все еще были недовольны принудительной милитаризацией.

После каждого крупного поражения армия Республики нуждалась в существенном переформировании. У националистов было достаточно резервов, чтобы осуществлять ротацию в войсках и давать военнослужащим время на отдых и восстановление, тогда как у республиканцев такая возможность выпадала редко. Войска Народной армии, в особенности Интернациональные бригады, в течение длительного времени оставались на передовой бессменно. К концу 1937 года Республика собрала призывников за десять лет (1930–1939 годы), что позволило армии достичь численности в примерно 800 000 человек – но с неважным моральным состоянием. Многие офицеры были привлечены непосредственно из ополчений. Хотя некоторые из них отличались исключительным талантом, большинство были просто недостаточно обучены. Поражения на фронте и низкий моральный дух в тылу привели к значительному числу случаев дезертирства, несмотря на жесткие дисциплинарные меры: дезертиров могли расстреливать без суда или наказывать членов их семей.

Разочарования, вызванные неудачами в Брунете и Арагоне, усилили раскол в лагере республиканцев. Ларго Кабальеро давно ратовал за наступление в Эстремадуре, чтобы отрезать Андалусию от остальной части повстанческой зоны, но противодействие коммунистов, и особенно Миахи, мешало его планам. Теперь же Индалесио Прието, министр обороны, раскритиковал то, как коммунисты организовали наступление в Арагоне. Это укрепило их во мнении, что главным врагом коммунистов в правительстве является все более пессимистично настроенный лидер социалистов. Прието также подвергся нападкам со стороны анархистов за то, что санкционировал роспуск Совета Арагона в августе 1937 года; однако он всегда отрицал, что когда-либо давал добро на синхронный жестокий разгром анархистских коллективов деспотичным сталинистом, полковником Энрике Листером. Было очевидно, что политические споры все больше подрывают моральный дух в республиканской зоне.

В зоне националистов подобных расколов не было. Смерть генерала Молы 3 июня позволила Франко вести войну без каких-либо препятствий. Франко мог командовать силами националистов, не сталкиваясь с такими проблемами, как нарушения субординации и дисциплины. Тем не менее лидер повстанцев не берег своих солдат, принимая ряд решений, стратегическая мудрость которых выглядит сомнительной. Франко упустил возможность взять Мадрид, когда настоял на освобождении Алькасара в Толедо, а теперь заставлял своих людей вести контрнаступление – обходившееся чересчур дорого, особенно в Брунете. Тактика ведения боя Франко отражала его политическое видение, а также его характер: он был жесток, беспощаден и мстителен и в то же время намеревался уничтожить республиканизм раз и навсегда. Его дальновидность, терпение и хладнокровие сыграли неоценимую роль, позволяя ему навязывать свою волю в зоне мятежников. После смерти всех своих основных потенциальных соперников Франко получил возможность контролировать не только военных, но и политическую линию националистов.

Политическое господство каудильо было закреплено в начале 1938 года. 30 января он сформировал свой первый регулярный кабинет министров. Таким образом, правлению бургосской хунты генералов пришел конец. Рамон Серрано Суньер, Куньядиссимус, стал министром внутренних дел, а другие посты достались военным, монархистам, карлистам и фалангистам, тщательно отобранным с учетом продуманного баланса этих сил. Однако задавали тон военные. Министерства обороны, общественного порядка и иностранных дел перешли в ведение генералов. «Новое государство», как его называли, официально оформилось посредством Ley de Administración Central del Estado – Закона о центральном государственном управлении. Согласно ему, «созданная организация будет подчинена постоянному влиянию Национального движения. Управление "Новым государством" должно быть проникнуто духом его происхождения: благородным и беспристрастным, сильным и строгим, испанским до мозга костей». «Фаланге» был предоставлен контроль над профсоюзным движением, а вместе с ним и чрезвычайно прибыльный источник для протекции. Церковь также получила приз за свои заслуги: ей предоставили исключительную власть в сфере образования. Отчасти это стало вознаграждением