Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время - Александр Борисович Широкорад

Юрий Владимирович произнес тост за хорошую прогулку, мы выпили по бокалу шампанского. Сам Андропов не пил… А уже через неделю мы везли Андропова в реанимационной машине в аэропорт. Под руки завели в самолёт…

После смерти генсека министр здравоохранения Евгений Чазов в интервью заявил, что обострение болезни у покойного случилось именно в Крыму, и обвинил во всем сотрудников 9-го управления.

— Говорил, что мы разрешили Андропову сидеть на гранитной скамейке, — вздыхает Лев Толстой. — А в народе и вовсе ходили слухи, что Юрия Владимировича отравили…»[116]

О рационе вождей рассказал Николай Тупиков, бывший начальник административно-хозяйственного отдела Службы охраны. А до этого он три года проработал старшим товароведом на спецбазе в Ливадии — лично принимал и выдавал поварам госдач продукты с повышенными стандартами качества.

«— От обычных эти продукты отличались химическим составом, — рассказывает ветеран спецслужб. — Например, минимальным содержанием в пище и напитках солей, сахара, железа…

Для того чтобы быть уверенными в их качестве, все продукты проверялись в специально оборудованной лаборатории. На… белых мышах. Грызунов привозили из Москвы. Им вкалывали в кровь вытяжки из продуктов. И если в течение суток с мышками ничего не происходило, яства отправляли к высокопоставленным едокам…

Из заморского питания в меню первых лиц был только финский плавленый сыр „Виола“. Остальное отечественное:

25 видов водки — от русской и „Кристалл“ до можжевеловой и 56-градусной (была и такая) по 3 рубля 97 копеек за пол-литра,

16 видов молочной продукции — от вологодского молока до сливок сгущённых с сахаром за 66 копеек,

24 вида свежей рыбы и рыбопродуктов — от карасей и раков до форели и белужьего балыка по 9,50 за кило…

— Вы пробовали отварной язык молодого теленка в сале? — риторически спрашивает Николай Иванович. — Вкуснятина — не оторвешься! Язык заворачивают в сало, отваривают, потом солят, снова проваривают… А балык „Астраханский“? Его доставляли свежим и нарезанным в банках по 50 копеек за штуку. А барабуля горячего копчения? В спеццехе ялтинского рыбозавода мы брали её по 44 копейки за коробочку…

Основные продукты — молоко, мясо, фрукты и овощи, хлеб — доставляли из крымских хозяйств.

— Разве что некоторые виды свежей рыбы и черную осетровую икру возили из Астрахани, — вспоминает Николай Тупиков. — Колбасы — из Днепропетровска, кондитерские изделия из Москвы и Ленинграда передавали авиарейсами»[117].

Кстати, о генсековской работе. Вот приехал в Нижнюю Ореанду член Политбюро, будущий генсек К.У. Черненко, прозванный за это в народе «Кучером».

Курортная жизнь второго человека в партии не слишком отличается от жизни простых смертных. Весь день на море купается, загорает.

Конечно, Черненко не молод, семьдесят два года — это приличный возраст, но выглядит он прекрасно. Долго и отлично плавает, несмотря на запретные буйки, уходит далеко в открытое море. Сказывается енисейская закалка — могучая сибирская река многому его научила. Охранник Маркин, следовавший в двух-трёх метрах сзади, отдает должное мастерству именитого пловца.

Когда оба выходят из воды и садятся рядышком на горячем песке, Прибытков имеет редкую для простого смертного возможность оценить физические данные своего шефа и сравнить их с молодым, мускулистым телохранителем. И хотя разница в годах большая, Черненко для своего возраста выглядит не так уж плохо. Морской влажный воздух ему на пользу, даже про давно мучившую бронхиальную астму забывать стал.

Дни текли за днями, вот уж и отпуск стал приближаться к концу. Начали подумывать об отъезде. И тут в один прекрасный летний вечер в резиденции Черненко появляется его давний знакомый и даже, как утверждают, приятель. В руках у гостя увесистый пакет.

— Прими, Константин Устинович, в подарок, — протягивает гость пакет хозяину. — Сам наловил. И коптил, между прочим, тоже сам.

Раскрытый пакет источает обалденный запах. Ставридка и впрямь была хороша — свежая, жирная, чуть солоноватая. Под свежую отварную картошечку просто объедение!

И гостю, и его подарку обрадовались. Виталия Васильевича Федорчука в семье Черненко знали давно и хорошо. Выходец из Третьего Главного управления КГБ СССР (военная контрразведка), Федорчук дослужился до звания генерала армии. Возглавлял КГБ Украины, а после того как Андропов — ещё при Брежневе — стал секретарем ЦК КПСС, сменил его на посту председателя КГБ СССР. В момент описываемых событий Федорчук занимал пост министра внутренних дел СССР и отдыхал недалеко от дачи Черненко в правительственном санатории рангом пониже. В основном коротал время за рыбной ловлей.

Черноморский деликатес был с благодарностью принят. После того как гость ушёл, решили отведать ставридки. Угощалась вся семья. Рыба очень понравилась. По признанию Анны Дмитриевны, супруги Черненко, от ставриды трудно было оторваться.

А ночью случилась беда. Константин Устинович проснулся от нестерпимых болей в животе. Началась рвота. Сильное отравление. В крайне тяжелом состоянии его срочно транспортировали в Москву. Так спешно, что Прибытков ближайший помощник узнал об этом лишь утром.

Он помчался в столицу. Ему сказали, что причина отравления — в не очень свежей рыбе.

Но ведь ставриду ела вся семья! Все были живы и здоровы, у Анны Дмитриевны, которая тоже налегала на деликатес, ни малейших признаков недомогания. А Константин Устинович — в кремлевской реанимации.

— Просто удивительная ставрида «точечного бомбометания!» — многозначительно восклицает бывший помощник генсека.

По словам Прибыткова, Чазов, к которому он обратился по приезде в Москву, на вопрос, что же произошло с Черненко, отчего-то прятал взгляд, уводил глаза в сторону. С трудом Прибытков выудил у него признание: «Вирусная инфекция…»

Внятный, вразумительный ответ так и не прозвучал. А состояние Черненко между тем не улучшалось.

Впрочем, Чазов дал-таки вразумительный ответ — в своей книге «Здоровье и власть», вышедшей в 1992 г., то есть спустя девять лет после разговора с Прибытковым.

«…К несчастью, рыба оказалась недоброкачественной, — пишет он, — у Черненко развилась тяжелейшая токсикоинфекция с осложнениями в виде сердечной и легочной недостаточности. Выехавшие в Крым наши ведущие специалисты вынуждены были из-за тяжести состояния срочно его транспортировать в Москву. Состояние было настолько угрожающим, что я, да и наблюдавший его профессор-пульмонолог А.Г. Чучалин, как впрочем и другие специалисты, боялись за исход болезни…»

Далее Чазов пишет, что он проинформировал генерального секретаря о состоянии Черненко. Андропов отнесся к этому сообщению совершенно спокойно и сказал, что не будет откладывать свой отпуск:

«— Я ничем ему помочь не могу. А в ЦК останется Горбачёв, который в курсе всех дел и спокойно справится с работой…»[118].

Тут не могу удержаться, чтобы не рассказать историю, происшедшую со мной лично. Нас, группу старших