Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

VI. Они должны были предложить обмен военнопленными.

VII. После заключения на границе мира или перемирия шведские комиссары должны были потребовать, чтобы оно было подтверждено не только письменно, но и актом крестоцелования, который великий князь, как и король, должен был выполнить сам. Акт крестоцелования не должен был передаваться никакому губернатору.

VIII. Если же окажется, что на совещании ничего нельзя будет сделать, и если великий князь пожелает послать своих агентов в Швецию и просить делегатов короля приехать в Россию, то на это должно было быть дано согласие при условии, что охранная грамота, данная им великим князем, будет признана вполне обязательной. Таково вкратце было содержание длинных инструкций, данных посланниками Юхана. Советы, данные в них, оказались впоследствии совершенно излишними.

24 декабря 1574 г. король Юхан отправил в Выборг охранную грамоту для русских послов, а 6 февраля 1575 г. – еще одну охранную грамоту. В конце 1574 г. уполномоченные Юхана получили охранную грамоту от царя, который обещал доставить своих представителей на границу к 24 февраля 1575 г.

Но вскоре после этого король получил информацию о том, что русские вторглись в Эстляндию. Эта новость вызвала подозрения относительно истинных намерений царя. Юхан уже призвал своих местных военачальников быть начеку и готовиться к походу на Ореховский уезд и Новгород летом следующего года, для чего им должна была быть предоставлена помощь из Швеции. Однако опасения короля оказались беспочвенными.

В начале июля 1575 г. полномочные представители государств собрались на р. Сестре. От имени короля прибыли Клас Флеминг, Клас Окессон Тотт, Хенрик Хорн, Герман Флеминг и Эрик Хаконссон Слэнг. Русскими посланниками были князья Василий Андреевич Сицкий и Петр Иванович Барятинский, а также секретарь Терентий Лихачев. После того как спор о месте встречи был улажен и финские делегаты согласились перебраться на русскую сторону реки, 8 июля состоялось обсуждение условий соглашения. Русские объявили о претензиях Ивана на Ревель и все остальные замки, принадлежавшие Швеции в Эстляндии. По их словам, если эти замки и их территории будут сданы, то царь будет считать короля своим братом и объявить ему амнистию, чтобы его посланники могли вести свои дела с самим царем. Когда шведские послы с самого начала не согласились с такими требованиями, царские посланники, наконец, дали понять, что у них есть приказ договориться о двухлетнем перемирии, которое должно было действовать только на финской границе, так как царь хотел взять польскую Ливонию под свою власть. После некоторого времени сомнений посланники короля все-таки согласились на локальное перемирие. Согласно договору, заключенному 13 июля, на границе Финляндии должен был сохраняться полный мир с 20 июля 1575 г. до того же дня 1577 г. Об Эстляндии не было сказано ни слова. Король отправил своего посланника к царю для обсуждения вопроса о заключении прочного мира. Наконец, в договоре говорилось, что во время перемирия шведские посланники могут свободно посещать царя, а его посланники – короля; их нельзя оскорблять ни словом, ни делом.

20 августа 1575 г. Юхан III письменно подтвердил перемирие, а 12 ноября спросил царя, намерен ли он сохранить перемирие и, в соответствии с договором, отправить своих агентов к царю или на финскую границу для обсуждения постоянного мира. На это письмо Иван IV ответил в июне 1576 г., заявив, что не намерен менять то, что обещали его посланники. В то же время он выразил свое удивление тем, что Юхан не отправил посланников в Россию, и призвал короля сделать это без промедления. Также, по словам гонца, он передал для шведских посланников книгу для записей. Ответ Юхана, датированный 12 августа 1576 г., содержал следующее. В договорной грамоте, заключенной на р. Сестре, не говорилось, что только король должен направить своих посланников для переговоров о заключении длительного мира, но указывалось, что представители обоих правителей могут свободно посещать другие государства для переговоров; царь, однако, говорилось далее в письме, оставил при себе королевского придворного Юхана Скалми. В течение полугода король не мог знать, как царь отнесется к шведским послам, особенно если учесть, что епископ Турку и его спутники пострадали в России; в охранной грамоте, которую Иван дал шведским послам, не было таких сильных и точных слов, какие были бы необходимы. Кроме того, царь ничего не сказал о прибытии русских агентов в Швецию; поэтому Юхан не мог послать своих делегатов к царю. Если он хотел заключить постоянный мир, нужно было действовать по той же процедуре, что и в предыдущем году: агенты обеих держав должны были встретиться друг с другом на р. Сестре. Король был готов послать четырех знатных господ и с ними двести солдат; царь должен был сделать то же самое; когда постоянный мир будет заключен, государи могли послать друг к другу большую делегацию для подтверждения этого мира. В ноябре того же года царь сообщил Юхану, что не желает посылать своих уполномоченных на границу, так как там нельзя решить никаких вопросов; уполномоченные короля должны были обратиться к нему, если они желают продолжать переговоры. Кроме того, Иван выразил удивление тем, что король не доверяет выданной ему охранной грамоте, но тем не менее отправил в Швецию другую. На этом ответе Ивана IV обмен письмами между монархами о заключении постоянного мира, похоже, на время прекратился. Через несколько недель русская армия отправилась осаждать Ревель.

Положение Финляндии во время перемирия было своеобразным. Здесь был мир, но в то же время каждый год сюда присылали корабли, чтобы помешать русской морской торговле и переправить войска в Ревель. Разумеется, русские могли более эффективно действовать в Эстляндии, пока им не приходилось опасаться нападений со стороны Финляндии. Поэтому жители Эстляндии были очень недовольны перемирием, от которого выиграла лишь часть королевства и которое привело лишь к более ожесточенным боям на их земле.

В 1575 г. в приграничных районах Финляндии, многие из которых пережили ужасы набегов в первые дни войны, деловые отношения между соседними народами вновь как бы находились на грани возобновления. В Финляндию приезжали русские купцы. Но им не разрешалось свободно передвигаться по стране.

После перемирия король написал несколько писем местным фогтам, призывая их позаботиться о заселении опустевших домов и ферм и обещая освободить от налогов на три года тех, кто возьмет эти фермы под обработку. Несомненно, власти старались выполнить эти распоряжения. В приходе Эуряпяя, наиболее пострадавшем от грабежа, замечено, что крестьяне вернулись в свои покинутые места жительства под охраной солдат, поскольку в 1576 г. там упоминалось вдвое меньше заброшенных домов, чем в предыдущие годы.

Хотя война до 1573 г. в течение нескольких лет не привела к полному разорению Финляндии, она нанесла экономический ущерб. Даже в период перемирия значительная часть средств Финляндии направлялась в Эстляндию. В 1573 г., когда в Эстляндии требовалось содержать огромное количество иностранных наемников, Хенрик Хорн в апреле получил приказ доставить в Ревель 8000 или 10 000 старых полноценных талеров и вообще