Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

в Прибалтике и части собственной территории – большей части побережья Финского залива с крепостями Ивангород, Ям, Копорье и Корельского уезда с Корелой. На берегах Балтики в распоряжении России остался только 30‐км коридор от реки Сестры до реки Стрелки по обе стороны реки Нева.

Считается, что одной из причин поражения в Ливонской войне были дипломатические неудачи – из-за чего Русскому царству пришлось вести войну на нескольких фронтах. Это верно для заключительного этапа войны. Ранее, на протяжении 1558–1577 гг. Русское царство обладало инициативой. Заключив перемирие с Речью Посполитой в 1570 г. и одержав победу над Крымским ханством в 1572 г., Иван Грозный мог сосредоточиться на решении ливонского вопроса. Вероятно, поход зимы 1572/73 г. имел целью завоевание Ревеля. Однако из-за восстания в Казанской земле черемис не удалось собрать достаточных сил. Поход имел ограниченные цели, кроме того, рать Мстиславского потерпела поражение в битве при Лоде. Тем не менее в последующие годы русским удалось почти полностью вытеснить шведов из Эстляндии, ужав их владения до Ревеля с окрестностями.

Можно предположить, что Швецию можно было бы принудить к миру на условиях Москвы. Однако, воспользовавшись проблемами Речи Посполитой, Иван IV решил прибрать к рукам ее ливонские владения. Нарушив перемирие, царские рати в ходе походов 1575 и 1577 гг. захватили десятки замков.

Очевидно, что война с Речью Посполитой рано или поздно возобновилась и без этих походов. Хотя бы из-за Полоцка. Тем не менее отсрочка войны с новым королем Речи Посполитой воинственным Стефаном Баторием, помогла бы сосредоточить силы против Швеции.

По мнению В.Д. Королюка, основной причиной поражения «было экономическое истощение страны. Прямым показателем его был упадок торговли и развал государственных финансов. Наступившая в Русском государстве хозяйственная разруха была тесно связана с событиями времен опричнины и многолетней войной…»

Поражения ратей Ивана IV обычно объясняются полным превосходством европейской военной организации над русской. Фактически шведская армия периода правления Юхана III едва ли превосходила армию Ивана Грозного. Реформы Эрика XIV с целью создания ударной тяжелой пехоты и конницы, соответствующих передовым западноевропейским образцам, с коронованием Юхана были забыты. Основу шведской армии составляли легкая пехота и конница, вооруженная огнестрельным оружием. Тяжеловооруженная конница и пехота была представлена наемными контингентами – дорогостоящими и не отличавшимися высокой дисциплиной в случае задержки жалованья. Кроме того, шведская армия была относительно немногочисленной.

Успехи Швеции на заключительном этапе русско-шведской войны связаны не с мощью ее армии, а с тем, что главное внимание Русскому царству пришлось уделять походам Стефана Батория в 1579–1581 гг.

В течение 1581 г. шведы захватили несколько крепостей в Эстляндии и Ингерманландии. Неудовлетворительное состояние укреплений, отсутствие в некоторых замках продовольствия, малое количество орудий и боеприпасов, так как в 1580 г. много орудий и припасов свозили в Псков, ожидая нашествия войск Стефана Батория, отсутствие помощи вынуждало гарнизоны сдаваться.

Так, взяв Нарву, Делагарди приступил к Ивангороду и «дал им три дня на размышление, а по миновании этого срока, направил свои картауны на крепость и велел сделать залп на воздух поверх крепости. Московиты хорошо знали, что великий князь не приходил на помощь ни Полоцку, ни Великим Лукам, не придет и к Пскову, без всякого сомнения знали, что московитам был важен единственно Псков, могли также из крепости видеть, как обошлись шведы с московитами в Нарве, потому потребовали еще раз переговоров. Когда же им был дозволен свободный выход из крепости со всем тем, что могли унести на себе, то они и сдали весьма сильную крепость Ивангород господину Понтусу»[465].

Были и субъективные причины поражения в Ливонской войне – отношения воевод к службе и местничество. Так, осенью 1559 г. ландмаршал Ливонской конфедерации Шаль фон Белль сделал вылазку против рати Захария Очина-Плещеева у Дерпта и 22 октября разбил его. Побитый воевода, понурив голову, отписывал в Москву: «Приходили немцы на них Мошкалка со многими людми да их истоптали и воеводу Алексея Ивановича Скрябина убили и детеи боярских дватцать человек убили да тритцать человек боярских людей…»[466]

Эта неудача для Очина-Плещеева стала отнюдь не последней. 11 ноября ливонцы совершили вылазку из своего лагеря, снова застав врасплох русских воевод. А.Д. Басманов, расследовавший причины неудачи, докладывал царю, что «стояли воеводы оплошно, подъещиков и сторожей у них не было, зашли их Немцы всех на станех». В результате нерадивости воевод немцы «побили многих людей: убили семьдесят сынов боярских да с тысячю боярских людей, а многих ранили», да вдобавок ко всему «кош у них весь Немцы взяли». Составитель Псковской летописи добавлял, что уцелевшие дети боярские, «пометав кони и всякой запас, на лес оубегли»[467].

Дело усугубили местнические споры воевод. Известно, что Замятня Сабуров бил челом царю на Захария Очина-Плещеева, что когда воеводы соединились в Изборске, то Плещеев не захотел к нему «для государева дела ездить». З. Сабуров был вынужден прибыть к Плещееву. В своей челобитной Сабуров жаловался, что Плещеев писал грамоты от своей имени, «а его Замятню пишек с собой за очи», не разрешает гонцам брать грамоты от Сабурова и что царские грамоты приходят именно к Захарию Очину-Плещееву. Царь Иван Васильевич приказал обоим воеводам на службе «быть без мест». Возможно, этот приказ пришел слишком поздно. В результате, как отметил Р.Г. Скрынников, воеводы были разбиты, так как опоздали с выходом из Изборска[468].

Спустя пять лет – зимой 1564 г. рать боярина князя Петра Ивановича Шуйского, шедшая на Оршу, понесла жестокое поражение под Улой, так как «шли не по государьскому наказу, оплошася, не бережно и не по полкам, и доспехи свои и всякий служебной наряд везли в санех»[469].

Воевода П.И. Шуйский погиб. Общие потери составили до 1500–2000 ратных и обозных людей. Был полностью утрачен обоз со всем имуществом и амуницией. В плен попали воевода передового полка З. Очин-Плещеев и третий воевода большого полка князь О.И. Охлябинин, а также ряд голов и других именитых людей[470].

Передовой полк возглавлял уже известный нам воевода Захарий Плещеев, дважды потерпевший поражения под Дерптом осенью 1559 г. По предположению В.В. Пенского, «из-за пренебрежения воеводой сторожевой и разведывательной службой».

В январе 1573 г. под г. Лоде «бояре государя нашего князь Иван Фёдорович Мстиславской с товарыщи со государя нашего не со многими людми шли не вместе уже не воинским обычаем»[471]. Рать Мстиславского попала в засаду шведов и понесла чувствительные потери, в частности, лишившись нескольких орудий.

В августе 1578 г., имея приказ Ивана Грозного после взятия Оберпалена на Венден, воеводы затеяли спор о местах. В результате к крепости Венден рать Булгакова-Голицына прибыла только в середине октября, дав возможность шведам и полякам договориться и организовать совместные действия.

В этой связи примечателен наказ, данный царем уже новой династии – Михаилом Романовым спустя три десятка лет после окончания Русско-шведской войны 1570–1583 гг. 25 августа 1615 г., получив сообщения об осаде Пскова армией Густава Адольфа, т. е. в ходе Русско-шведской войны 1610–1617 гг., царь Михаил Романов велел идти на помощь крепости боярину и воеводам