Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

Столарм и Таваст готовили поход. Столарм попросил Таваста собрать финскую пехоту на Длинном Камне до дня Петра и Павла. Король обещал прислать деньги с Хенриком Хуггутом для содержания этого войска. Трем ротмистрам финской конницы, а именно Мартину Бойе, Акселю Курье и Георгу Хорну, было приказано выделить 200 человек в распоряжение Столарма и Таваста. Четырем капитанам пехоты было приказано прибыть сюда из Швеции, однако неизвестно, добрался ли кто-нибудь из них до Финляндии. А Хенрик Эрикссон (Сабельстьерна?) по приказу Столарма отправился в Стокгольм за оружием, необходимым для похода.

Переписываясь со Столармом о строительстве деревянной крепости, король Юхан запретил ему сообщать об этом Класу Окессону и Понтусу Делагарди, которые, как он знал, были против этого. Однако Арвид Столарм отправился к первому и написал об этом второму.

Понтус все еще сомневался в успехе предприятия. Он призвал обоих командиров отложить строительство деревянной крепости до завершения мирных переговоров. В то же время он объявил, что посоветовал Юхану III отказаться от всего предприятия. Но Столарм написал Арвиду Тавасту, что сомневается, что король откажется от дела, которое он вел с необычайным рвением. «Бог знает, кто будет доволен», – добавил он с беспокойством.

В другом письме, отправленном Понтусом Делагарди из Ревеля Столарму и Тавасту 28 июня, он, в частности, писал: «Из вашего письма я заметил, что король серьезно настаивает на строительстве крепости на Неве, кто бы ни выступал против этого и что бы ни советовал. Поэтому я оставляю на ваше рассмотрение, как можно сделать хорошую и сильную крепость в безлюдном месте вражеской страны, да еще в столь короткий срок, как сейчас, до осени. В конце концов, существует нехватка строительных материалов и продовольствия. Даже если бы осенью удалось собрать припасы и отправить их на кораблях, следует помнить, что Нева замерзает с первыми морозами и что от моря до верховьев реки очень далеко. Кроме того, я думаю, что русские, если бы им удалось занять место между морем и крепостью, смогли бы помешать перевозке провианта; к тому же люди на кораблях подверглись бы большой опасности. Я указываю вам на все это и не беру на себя ответственность, если по указанным мною причинам возникнут трудности при строительстве крепости. Я не хочу противиться милостивой и высокой воле Его Королевского Величества, но, учитывая прошлый опыт, советую начать строительные работы весной»[455]. Арвид Эрикссон немедленно переслал копию этого письма Арвид Тавасту, сообщив, что оригинал письма он сохранит для будущих справок.

Тем временем Юхан III уже отдал приказ о походе на Орешек, отличный от того, который ранее получили Столарм и Таваст. 1 июня 1583 г. он поручил Столарму, Тавасту и Юустену построить деревянную крепость на острове, где когда-то стоял замок. Сам король, видимо, понимал, что построить и оборонять деревянную крепость в непосредственной близости от Орешка очень сложно, и принял во внимание совет, данный ему Тавасту после осмотра руин замка в устье Невы.

В июле Столарм отправился в Нарву, где в то время проходили переговоры о мире. Вновь написав Тавасту, он, в частности, сказал: «Я отказался от миссии, которую король уполномочил нас выполнить на Неве, по воле владыки Понтуса и Класа Окессона, а также из-за короткого лета и русских дел. В следующий вторник мы с русскими вступим в переговоры, которые, я думаю, не продлятся много дней. Надеюсь, мы скоро увидимся, даже если мне придется ехать к вам в Хяме»[456].

Таким образом, все планы по строительству деревянной крепости, похоже, были оставлены.

Мирные переговоры

После заключения Ям-Запольского мира русские не добились в войне со Швецией больших успехов. Надежды царя на преимущества, которые этот мир должен был принести России в борьбе со Швецией, не оправдались. Прочность мира в то время казалась неопределенной, поскольку вскоре между Польшей и Россией возникли новые трения. А когда к тому же Иван IV не смог подавить черемисское восстание и не мог предсказать, в какой момент ненадежные крымские татары нападут на Россию, он пожелал заключить мирный договор со Швецией.

В Швеции также хотели завершить войну. В 1580 г. канцлер Хогеншильд Бильке писал канцлеру Нильсу Юлленшерну по этому поводу: «Все города королевства истощены от затяжной, ненужной войны и непосильных налогов, которые она приносит. Крестьяне обеднели от повседневных забот, так что повсюду, где ни оказываешься среди простого народа, слышишь жалобные жалобы»[457]. Самые влиятельные люди королевства убеждали короля прекратить войну. Как уже упоминалось, Хенрик Хорн, вернувшись из зимнего похода 1578 г., советовал Юхану III заключить мир; герцог Карл и совет также указали ему на необходимость этого в начале 1580 г.

Наконец, король Юхан сам начал склоняться к миру. За несколько дней до начала осады Орешка он дал Понтусу Делагарди мандат на переговоры с русскими. В мандате, среди прочего, говорилось: «Хотя мы послали главнокомандующего Понтуса Делагарди с нашими войсками в Россию, чтобы преследовать мечом и огнём великого князя, этого тирана, его земли и подданных, мы, тем не менее, будучи христианским королём и не желая видеть пролития невинной крови, на случай, если великий князь пожелает мира, дали господину Понтусу мандат на переговоры на таких условиях, чтобы мы могли сохранить всё, что мы уже отвоевали у великого князя или что ещё будет завоевано в ходе этой военной кампании»[458].

Когда Понтус Делагарди после осады Орешка написал новгородскому воеводе, князю Василию Ивановичу Голицыну-Булгакову, об обмене пленными, с которыми, как он слышал, в России обращались плохо, он также сообщил ему, что король уполномочил его заключить перемирие с русскими, если представится такая возможность. 6 декабря 1582 г. гонец Понтуса, переводчик Габриэль Юханссон, вернулся из Новгорода в Ям для встречи с главнокомандующим. Там он сообщил, что новгородский наместник немедленно отправил царю письмо Понтуса и что в России поговаривают о скором заключении мира.

Однако Голицын не ответил на письмо Понтуса, а поручил написать от его имени князю Ивану Семёновичу Лобанову-Ростовскому. В ответе говорилось, что шведский король, если он хочет мира, должен направить своего представителя к царю, и обещал воздержаться от боевых действий во время переговоров. Что касается обмена военнопленными, Лобанов поставил условие, что обе стороны должны предоставить их список.

Несмотря на то что он не получил ответа от самого князя Голицына-Булгакова, Понтус 29 декабря 1582 г. снова написал ему, спрашивая, дана ли ему доверенность на переговоры. Шведский главнокомандующий также заявил, что не намерен вторгаться в Россию в течение двух месяцев с этого дня. Письмо заканчивалось следующими словами: «Если нам удастся договориться о перемирии на время, то оба государя могут договориться письменно или через послов о постоянном мире или о более длительном перемирии. Но если вы не дадите определённого ответа в течение двух месяцев, то я буду считать, что вы действовали обманно,