Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

Заливное так ударило балкой, что врачам его еле удалось спасти. Алексей Николаевич Соловьев вспомнил такой случай: «Однажды мы разбирали здание под детский сад для ЦБК-1. Одна девчонка во время работы провалилась в подвал вместе со сводом. Кирпичами её завалило, забросало. Ну, думаю, задавило насмерть! Ничего. Выскочила. Полная такая, а шустрая оказалась. Никто ведь здание не обследовал. Ну, послали и послали. Но вот надо отдать должное людям: образования у них не было, но работать с ними было легче. Безотказные».

И ещё одно страшное испытание. Все годы, пока шла расчистка, из-под обломков извлекали останки убитых. «Помню, послали нас на расчистку немецкого пивзавода. Там стены были белым кафелем выложены. Мы этот кафель снимали на отделку операционной в госпитале. Спустились в подвал, а там на койках мертвые немцы лежат. Морг там, что ли, был?» – свидетельствует Александра Григорьевна Пермякова. «Я участвовала в разборке Центрального гастронома. Он был наполовину обвален, – рассказывает Нина Моисеевна Вавилова. – Мы первый этаж разбирали, мусор выносили, а было его видимо-невидимо. Потом на трупы наткнулись. Много народу побито было. Наверное, бомба упала. Трупы-то уже смердят, так мы платками, кто чем, закутаемся, вилы, лопаты в руки – и на носилках выносили».

Полностью разрушенный войной город пусть медленно, но всё же менял свой облик. Вот что запомнилось Антонине Прокопьевне Отставных: «Разбирали завалы вручную, устраивались воскресники как по расчистке улиц, так и нашего судоремонтного завода. Каждый должен был отработать на благоустройстве города по четыреста пятьдесят часов, из них 125 часов – на заводе. Каждому была выдана специальная книжка, в которой домоуправы отмечали, кто, когда и сколько часов отработал. Потом у нас эти книжки собрали и больше не вернули, почему – не знаю. На воскресниках мы рассаживали зелень по улицам, заделывали дырки в кирпичных заборах и домах. Всё на носилочках тягали. Не платили нам за это и отгулов не давали. Считалось, что так и нужно, и мы ничего не требовали. Молча работали: раз надо, значит надо!»

Воскресник. 1946 г.

Дети тоже принимали участие в восстановительных работах. Школьные годы Виктору Саввичу Бутко запали в память как раз этим: «Часто всем классом мы ходили на разборку старых домов, в основном на Каштановой Аллее. Все удивлялись крепости немецкой кладки: при разборке надо было отбивать, выковыривать каждый кирпич. А если начинали переборку наших сооружений, часто достаточно было просто навалиться на стену, и она падала».

«Надо сказать, что центр города застраивался немцами беспланово, варварски, что вообще характерно для капиталистических городов. Здесь много узких улиц, где с трудом проезжал трамвай. На месте зданий пройдут проспекты, зелёные бульвары и скверы.

В первую очередь должны быть восстановлены ценные здания. На строительство их пойдёт кирпич и щебенка с разбираемых строений.

<…>

Основная композиционная ось города пройдет через центр, связав правый берег с левобережьем. В центре города намечена постройка огромного Дворца Советов. Возможно, что постаментом для него явится площадка нынешней крепости с башней и большой площадью, спускающейся к реке». (Из статьи архитектора М. Р. Наумова в «Калининградской правде», 30 апреля 1949 г.)[95].

Чиновники и партаппаратчики с трудом соображали, что ж им делать с захваченным городом?

«Поначалу наиболее разрушенную центральную часть города всерьёз предлагали оставить в развалинах – как апофеоз войны, как памятник победе над фашизмом, а центр города перенести от стен Королевского замка и Кафедрального собора в район Северного вокзала. Другой вариант: всё разровнять, устроив мемориально-парковую зону. Но потом возобладало иное мнение, которое было выработано на первом общем собрании архитекторов Калининграда 8 сентября 1948 г. Теперь предполагалось снести даже то, что уцелело, и застроить сталинскими высотками “как в Москве”, изменив прежнюю планировку до неузнаваемости. В частности, на месте замка задумали возвести целый Дворец Советов – ещё более внушительный, чем нынешний Дом Советов»[96].

Вот фрагмент приказа № 195 управления по делам архитектуры при Совете министров РСФСР от 13 мая 1948 г.: «Нужно при всей скромности средств добиваться решительного преобразования всего характера застройки, чтобы вытравить из неё дух пруссачества и утвердить нашу советскую культуру в архитектурном пейзаже. Нужно преодолеть и вытравить мрачный воинственный дух прусской архитектуры с её чрезмерными формами подслеповатых окон и стен, громоздких островерхих крыш. Вместо него должна прийти лёгкая жизнерадостность форм и приветливость облика».

Первые два года после войны городом руководили военные: Управление по гражданским делам наводило порядок, проводило ревизию трофейного имущества. Летом 1947 г. в Калининград приезжала правительственная комиссия и приняла ряд важных решений. Калининградской области выделили дополнительные ресурсы на восстановление.

На тот момент в Калининграде проживало около 211 тысяч человек, из них где-то около 50–60 тысяч – немцы. По официальным документам, все размещались в 6904 жилых зданиях (в 1950 г. перепись провели повторно, и зданий оказалось уже 5532).

Для того, чтобы привести в порядок более-менее уцелевшие здания, нужны были деньги и материалы, а их не хватало. На тот момент в стране производилось конкретное количество кирпича, стекла и других материалов и на дополнительную потребность не рассчитывали. К тому же восстановление было и довольно опасным процессом: повсюду находили неразорвавшиеся снаряды, что приводило к многочисленным жертвам.

«На первом этапе практически 90 % жилья, которое в Калининграде восстанавливалось или уже было готово к размещению людей, было ведомственным. Так что остро вставал вопрос о строительстве. И тут важно отметить, что был план, а была реальность. И она такова, что за первые 10 лет цифры по вводу жилья ни разу не выполнили», – сообщил подробности экскурсовод и историк города Игорь Ляшук.

Изучать официальные цифры, статистику и данные из прессы сложно – они часто не совпадают.

«Если в 1948 г., например, планировали восстановить и построить 102 тысячи квадратных метров жилья, то в следующем планы намного скромнее – 25 тысяч квадратных метров. Цифры скорректировали, но даже они были недостижимы: по итогу 1949 г. едва дотянули до 50 % плана и сдали всего 13 восстановленных домов площадью 3810 квадратных метров. При этом в газете есть материалы, исходя из которых получается, что Калининградская область была рекордсменом в стране по вводу жилья, – писал Игорь Ляшук. – Фактически за первые пять лет активного восстановления и начального строительства удалось ввести только 72 566 квадратных метров жилья.

Первыми построенными домами осенью 1950 г. в Калининграде стали девять типовых одноэтажек на ул. Ватутина на одну семью (сохранилось четыре). Вторыми стали трёхэтажки на ул. Батальной. Наверняка многие калининградцы принимают их за немецкие строения из-за декора на фасаде, входных арок. На самом деле так строили уже в