Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

Новый Указ Президиума Верховного Совета РСФСР, который содержал названия практически всех населённых пунктов области, включая самые мелкие, последовал 17 ноября 1947 г. В ходе его подготовки было внесено много исправлений и дополнений в ранее принятые постановления и указы, в частности, чтобы устранить бесконечные повторы. При этом не обошлось без дополнительной путаницы. Более всего не повезло самому отдаленному от областного центра Нестеровскому району. Областные и московские чиновники по своему разумению переписывали и меняли согласованные ранее названия. Одним из результатов этой работы стало переименование Чистопрудненского сельсовета в Калининский, а посёлка Чистые Пруды (бывшего Насавен, ошибочно названного в указе Косавеном) в село Лесистое (другой вариант – Лесное).

Освободившееся же красивое название «Чистопрудненский» передавалось выделившемуся из Чкаловского сельского совета новому сельсовету, но не было закреплено за каким-либо конкретным населённым пунктом. В границы нового сельсовета вошли в основном земли совхоза № 19 с центральной усадьбой в посёлке Балупёнен, переименованном сначала в посёлок Добролюбово, а затем в Дубовую Рощу. Правление совхоза, а вместе с ним и сельсовет вскоре переместились в расположенный у железнодорожной станции посёлок Тольминген (ему «забыли» присвоить предложенное ранее название «Кожедубовка»). На него как на центр сельсовета «стихийно» было перенесено название «Чистые Пруды».

Многочисленные ошибки и нелепицы новой топонимики впервые были обнаружены во время подготовки первых в истории области выборов в местные советы в декабре 1947 г., когда, например, в Нестеровском районе было образовано сразу два Чистопрудненских избирательных округа с центрами в двух посёлках – Чистые Пруды (бывшие Насавен и Тольминген). Тогда-то и пришлось сделать выбор: поскольку в последнем указе Насавен был назван «Лесистым», то название «Чистые Пруды» досталось Тольмингену, хотя никаких прудов там никогда и в помине не было.

Переименование населённых пунктов оказалось делом нелегким: нужно было в сжатые сроки придумать тысячи новых названий, зафиксировать их в документах и на картах, изготовить указатели и таблички. В спешке и при отсутствии квалифицированной экспертизы на карте появилось много одинаковых, невыразительных и идеологически окрашенных названий.

В результате в области оказалось пять посёлков Лесных, пять Зайцевых, пять Знаменок, пять Раздольных, по шесть Дубровок, Майских, Первомайских, Отрадных, Совхозных, по семь Береговых, Высоких, Каштановок, по восемь Берёзовок, Нагорных, Некрасовых, Садовых, Луговых (плюс ещё девять Лужков), девять Октябрьских, десять Дальних и десять Малиновок и т. д. Абсолютный рекорд установлен названием «Сосновка» – 12 населённых пунктов.

И всё-таки, несмотря на эти очевидные ошибки и просчёты, кампания переименований объективно была неизбежным этапом в истории края, получившего в 1945 г. новый вектор своего развития, а для советских новосёлов появление русских названий стало знаменательным событием, которое означало, что они пришли сюда всерьёз и навсегда.

Задача борьбы с «неметчиной» обсуждалась и на заседаниях Калининградского городского совета депутатов трудящихся.

Во второй половине 1951 г. постоянная комиссия горсовета по культурно-просветительной работе подготовила доклад, в котором остро ставилась эта проблема: «Некоторые малоискушённые товарищи остатки немецких бытовых удобств принимают за культуру в широком смысле слова и неверно понимают существо и содержание буржуазной культуры, переоценивают её и даже начинают низкопоклонничать перед ней. Но сам облик города говорит о крайне низком уровне немецкой буржуазной культуры. Дома казарменного типа, дома-коробки, окрашенные мрачными тонами, достаточно характеризуют мещанскую безвкусицу немецких бюргеров».

Без внимания депутатов не осталась и бытовая сфера. «Нам отнюдь не может быть безразлично, – говорилось в докладе, – чем украшают свои квартиры калининградцы, как оформлены улицы города. Между тем здесь, в Калининграде, как нигде в Союзе, во многих квартирах висят аляповатые пошлые немецкие олеографии мещанского и даже религиозного характера, оставшиеся после немцев. На улицах города сплошь и рядом можно встретить немецкие надписи, вывески, барельефы, изречения. Давно пора убрать всё это с улиц нашего советского города».

Цель культурной политики, по мнению депутатов, должна состоять в том, чтобы «раскрыть трудящимся существо убогой и растленной буржуазной культуры, показать превосходство над ней нашей социалистической культуры».

Кёнигсберг. Бранденбургштрассе

Кстати, борьба с немецкими надписями велась постоянно и масштабно. В секретном сообщении горисполкома в облисполком от 26 мая 1948 г. говорилось: «…проделана большая работа по снятию немецких вывесок, лозунгов, витрин и отдельных букв (!). Так, в течение четырёх месяцев 1948 г. снято по городу 13 449 штук различных немецких вывесок. Работа по снятию продолжается».

Было бы неверно утверждать, что советские власти совершенно игнорировали немецкий опыт, прежде всего хозяйственный. В архивах сохранились сотни справок, характеризующих промышленность, сельское хозяйство, мелиоративные системы, рыбные промыслы, лесное хозяйство, коммунальную сферу, транспорт и связь, демографические показатели Восточной Пруссии. Справки составлялись по каждому району и городу, по отдельным отраслям экономики, крупным промышленным предприятиям. Информация для них черпалась из немецких справочников, преимущественно предвоенных лет. Вероятно, использовались и устные свидетельства оставшихся в области немцев. В ход шли и личные впечатления составителей таких справок. Разумеется, все эти материалы предназначались только для служебного пользования, и содержащаяся в них информация не подлежала публикации.

Кстати, в закрытых документах можно было встретить и такие откровенные признания, которые в случае их обнародования могли бы привести к серьёзным последствиям для авторов, например: «Город Кёнигсберг до войны имел исключительно высокопоставленное благоустройство… Санитарное состояние… было на большой высоте. Свалок город не имел. По улицам были расставлены мусоросборники, которые ежедневно очищались, и все отбросы перерабатывались на заводе по утилизации последних».

Глава 25. Восстановление разрушенного города

Историю градостроительства в Калининградской области можно разделить на три периода: период восстановительного строительства (1945 г. – середина 1950-х гг.); период массового типового индустриального строительства (середина 1950-х гг. – 1991 г.); современный период (с 1991 г.). Естественно, мы начнём с первого периода.

Накануне Второй мировой войны, в 1939 г., в Кёнигсберге проживало официально 372 тысячи жителей, у них было 6 миллионов квадратных метров жилья.

Непосредственно жилая площадь составляла 3,6 миллиона квадратных метров. И понятно, что жили горожане достаточно просторно. После многочисленных бомбёжек город был практически стёрт с лица земли. Часто говорят, что он был разрушен на 90 %. На самом деле это касалось центра, в целом цифра меньше – около 60 %.

Изначально ответственными за восстановление города были военные, но постепенно появлялись специализированные гражданские структуры. В апреле 1946 г. при Управлении по гражданским делам был организован Калининградский городской отдел коммунального хозяйства, в ведении которого оказались коммунально-бытовые предприятия и жилые дома. В сентябре того же года появился отдел архитектуры, руководителем которого стал Пётр Васильевич Тимохин. А в