Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

Красноармейцы у здания биржи на улице захваченного Кёнигсберга. 10.04.1945. Автор: Николай Фиников

По данным на 1948 г., из 6 млн кв. м довоенной жилой площади Кёнигсберга 1,5 млн кв. м сохранилось, было восстановлено или находилось в эксплуатации; 2,5 млн кв м подлежало восстановлению, около 2 млн кв. м планировалось сносить как непригодные к восстановлению.

На пути восстановления городов области стояли значительные проблемы. Во-первых, происходило хаотическое заселение зданий переселенцами. Зачастую уцелевшие и полуразрушенные дома осваивались и обустраивались за счёт разрушения других зданий. Во-вторых, воинские части при освобождении помещений снимали всю арматуру, отопительные приборы, двери и окна. В-третьих, не хватало квалифицированных кадров архитекторов и строителей. В-четвёртых, ощущался острый недостаток материальных ресурсов. В-пятых, большая часть немецкой технической документации была утеряна. Однако некоторые документы всё же удалось сохранить.

<…>

В 1946–1947 гг. восстановительные работы в городах Калининградской области велись стихийно, без общего плана и архитектурного направления. Отдельные руководители учреждений пытались подбирать здания исходя из принципа близости их к своему предприятию и с учётом степени сохранности, что приводило к рассредоточению объектов на больших территориях. Восстановление таких домов обходилось дороже, они часто не могли быть обеспечены присоединением к канализации, к газовым, водопроводным, электрическим сетям.

<…>

Из-за отсутствия архитектурного надзора в городах архитектурные ценности уничтожались и расхищались. Так, в июле 1947 г. всего 3 стройки в Калининграде имели официальное право на восстановительные работы, остальные велись без ведома Инспекции архитектурно-строительного контроля. Зачастую здания восстанавливались без проектов. Недоработка вопросов инженерной подготовки территории вела к заболачиванию районов, возникновению очагов малярийных и других заболеваний. Нередко случалось, что жилые дома приспосабливались под общежития или учреждения и, наоборот, общественные здания иногда переделывались под жильё. Например, в здании бывшей администрации Кёнигсберга / администрация городского округа “город Калининград” / размещалось общежитие для моряков, затем Центральный гастроном»[94].

Зелёный мост и здание биржи. В центре – Кафедральный собор. Аэрофотосъёмка конца 1950-х гг.

С 19 ноября 1945 г. ведёт свою историю и Калининградский областной отдел коммунального хозяйства, а с 7 апреля 1946 г. – городской отдел. В их функции входило руководство восстановлением разрушенных зданий, решение строительных и архитектурных задач. 13 сентября 1946 г. эти функции были переданы областному отделу по делам архитектуры, а с 7 августа 1947 г. – Управлению главного архитектора города Калининграда.

Из рассказа Александра Сергеевича Штучного, оказавшегося в Калининграде в сентябре 1947 г.: «От вокзала до центральной площади не было ни одного целого дома – стояли высокие обгоревшие остовы зданий, иногда две-три стены, а впереди возвышались руины Королевского замка. Впечатление такое, что это – мёртвый город: скелеты домов, груды кирпичей и следы пожаров».

Развалки (так переселенцы называли руины) таили в себе немалую опасность для жизни людей. «Страшно было ходить по улицам – в любой момент на голову мог свалиться кирпич», – говорит Елена Кузьминична Зорина. «Идёшь в Кёнигсберге по улице, а над головой глыбы висят на железке, как на волоске», – подтверждает Нина Андреевна Маркова. «Большинство домов, оставшихся в Немане, – рассказывает Маргарита Павловна Алексеева, – состояло из одних коробок. Полдома стоит, а другой половины нет. Это было настолько опасно, что чуть ли не каждый день от завалов кто-нибудь погибал».

Надежда Архиповна Пискотская рассказала о двух трагических случаях, которые запомнились многим: «Однажды женщину убило у кинотеатра “Заря”. Это случилось средь бела дня. Женщина шла по улице, неся в руках бидончик молока и авоську с продуктами. Вдруг стена обвалилась, и эту женщину разрубило упавшей балкой пополам. Было жутко. Потом ещё один случай был. Это на улице Клинической, напротив областной больницы. Там развалки рушили. Военные оцепили весь участок и никого туда не пускали. Чтобы обрушить стену, её обвивали толстым канатом, цепляли к бульдозеру и тянули. А в то время по этой улице ходили трамваи. Одной вагоновожатой было невмоготу ждать, и она сказала военным, что успеет проскочить. Те её не пускают, а она им своё твердит. И вот она “проскочила”. Первый-то вагон успел, а на второй упала стена, и сорок человек – как не было!»

«14 ноября 1947 г. по Комсомольской улице в доме № 2 произошёл обвал стены, в результате которого погибла семья в составе 7 человек. Обвал произошёл в силу воздействия большого количества осадков на ветхие стены здания при отсутствии крыши на последнем». (Из письма прокурора области т. Кабакова председателю горисполкома т. Мурашко от 29 ноября 1947 г.)

По данным горжилуправления, в 1948 г. (через три года после окончания военных действий) в Калининграде ещё оставалось около 500 зданий, грозящих обвалом. Вечером света на улицах не было, мины, неразорвавшиеся снаряды – на каждом шагу. Но существовали и более прозаические опасности: открытые люки на дорогах, оголённые под напряжением провода.

«На улице Александра Невского колодцы без люков – буквально на каждом шагу. Недавно я тоже оказалась жертвой бездеятельности горкомхоза и была отправлена в больницу. Здесь я узнала, что по той же причине сюда попало ещё несколько человек». (Из письма З. Эпштейн в редакцию газеты «Калининградская правда», 22 июля 1949 г.)

«Советский солдат-исполин вошёл в Берлин». Кёнигсберг. 1945 г. Автор: Повилас Карпавичюс

Вспоминая о масштабах работ, которые предстояло выполнить жителям Калининградской области, Галина Павловна Романь сказала: «Трудно было даже представить, что всё это можно когда-то восстановить».

Критическая обстановка послевоенной разрухи в первую очередь требовала расчистки завалов. Этой работой были заняты военные, оставшееся немецкое население, находящиеся в плену солдаты и офицеры германского вермахта. И, конечно же, переселенцы: каждый из них перетаскал своими руками не одну тонну битого кирпича. За учреждениями, учебными заведениями закреплялись определенные участки улиц и кварталов. Разумеется, все работы проводились после трудовой смены и в выходные дни. О воскресниках 1940-х гг. многие до сих пор вспоминают с теплотой.

Из рассказа Александра Августовича Мелнгалв, (в 1947–1948 гг. учащийся строительного техникума): «Воскресник – это было событие! С вечера начинали готовиться. Наш участок находился на Ленинском проспекте рядом с площадью Победы и на улице Александра Невского. Все работали с большим подъёмом. Мы даже сочинили по этому случаю наш курсовой гимн, в котором, помню, были такие строки:

По городу пустим мы первый трамвай,

Руины в дворцы превратим мы.

Да здравствует Родина, милый наш край,

И Сталин, родной и любимый».

Разбор завалов был небезопасным занятием. Владимира Петровича Филатова при разборке разрушенного дома в посёлке