Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

Меньший вес бортового комплекса вооружения с ракетным оружием, по сравнению с комплексом с лазерным оружием, позволял иметь на борту КА больший запас топлива, поэтому представлялось целесообразным создание системы с орбитальной группировкой, состоящей из боевых космических аппаратов, одна часть из которых оснащена лазерным, а другая – ракетным оружием. При этом первый тип КА должен был применяться по низкоорбитальным объектам, а второй – по объектам, расположенным на средневысотных и геостационарных орбитах.

Для поражения особо важных наземных целей разрабатывалась космическая станция, основу которой составляла станция серии ДОС–7К и на которой должны были базироваться автономные модули с боевыми блоками баллистического или планирующего типа. По специальной команде модули отделялись от станции, посредством маневрирования они должны были занимать необходимое положение в космическом пространстве с последующим отделением блоков по команде на боевое применение. Конструкция и основные системы автономных модулей были заимствованы с орбитального корабля “Буран”. В качестве варианта боевого блока рассматривался аппарат на базе экспериментальной модели ОК “Буран”.

Для поражения стартующих баллистических ракет и их головных блоков на пассивном участке полёта в НПО “Энергия” был разработан проект ракеты-перехватчика космического базирования. В практике НПО “Энергия” это была самая маленькая, но самая энерговооруженная ракета. Достаточно сказать, что при стартовой массе, измеряемой всего десятками килограммов, ракета-перехватчик обладала запасом характеристической скорости, соизмеримой с характеристической скоростью ракет, выводящих современные полезные нагрузки на орбиту ИСЗ»[38].

По мнению авторов книги «Космические крылья» В. Лукашевича и И. Афанасьева, «основу военной станции, как и у “Мира”, составляет базовый блок (ББ) с двумя осевыми и четырьмя радиальными стыковочными узлами. К радиальным узлам стыкуются модули, обеспечивающие подготовку боевых операций (многоспектральная всепогодная разведка, целеуказание и т. д.)

К кормовому осевому узлу ББ стыкуется командный модуль, с которого обеспечивается управление боевыми действиями. Командный модуль оснащён ещё одним осевым стыковочным узлом, что позволяет стыковать к нему новый пилотируемый транспортный космический корабль “Заря” (14Ф70) с экипажем до 8 человек. К осевому узлу базового блока, расположенному на переходном отсеке, предполагалось стыковать модуль, выполняющий функции причала для четырёх боевых модулей. Каждый боевой модуль должен был создаваться на основе фюзеляжа “Бурана”, сохраняя его основные достоинства – большие запасы топлива (что в совокупности с эффективной объединенной двигательной установкой обеспечивало модулям большие маневренные возможности) и вместительный грузовой отсек для размещения боевых блоков.

Боевые блоки должны были точно выходить на цель, а в условиях активного противодействия – ещё и уклоняться от противоракет, то есть маневрировать в атмосфере. С учетом этих требований на роль планирующего боевого блока как нельзя лучше подходил аппарат на базе БОР–4. Именно поэтому при разработке боевой космической станции была даже сохранена кооперация, сложившаяся при создании “Бурана”: НПО “Энергия” отвечала за станцию и боевой модуль, который, утратив крылья, стал полностью космическим аппаратом и перешел в Минобщемаш, а Минавиапром в лице НПО “Молния” работал над боевым блоком, используя весь задел по БОРам.

Вероятнее всего, боевые блоки (представлявшие собой планирующие ядерные бомбы) должны были компактно размещаться в отсеке полезного груза боевого ударного модуля со сложенными консолями крыла с трёх-четырёх последовательно установленных катапультных пусковых установок. Габариты отсека полезного груза “Бурана” позволяют разместить на каждой вращающейся катапультной установке до пяти боевых блоков. С учетом возможного бокового маневра каждого боевого блока при спуске в атмосфере не менее ±1100–1500 км один ударный модуль мог бы в короткое время своими двадцатью маневрирующими боевыми блоками стереть все живое с лица Земли в полосе шириной до 3000 км»[39].

Кстати, в том же труде упомянуто о проекте уничтожения из космоса американских подводных лодок – носителей баллистических ракет: «Их уничтожение предполагалось осуществлять самыми тяжёлыми советскими баллистическими ракетами Р–36М2 “Воевода”, которые после модификации должны были запускаться по заранее разведанным целям.

Штатный вариант оснащения “Воеводы” включает головную часть 15Ф173 с десятью разделяющимися боеголовками индивидуального наведения мощностью 0,55–0,75 Мт. Головная часть 15Ф173 отличается от предыдущих разработок модернизированной системой управления и увеличенным районом разведения боевых блоков. Общий вес головной части 8800 кг включает в себя систему разведения блоков, собственно термоядерные боевые блоки и комплекс средств преодоления противоракетной обороны противника (ложные боеголовки и т. д.)»[40].

Автор умышленно не комментирует эти цитаты, дабы не подвигнуть внуков Павлика Морозова на новые доносы на «известного разглашателя государственных тайн».

В связи с этим авторы «Космических крыльев» считают, что модернизированный БОР мог применяться для поражения авианосцев вероятного противника.

«В течение 20–30 минут спуска в атмосфере орбитальный самолёт “Спирали” мог совершить аэродинамический маневр в 4000–6000 км по дальности с боковым отклонением ± 1100–1500 км. А ведь БОР–4 имел сходную со “Спиралью” аэродинамику! Другими словами, при наличии постоянной информации о текущем местоположении цели ракетоплан мог после начала снижения поразить любую подвижную цель, которая не успеет выйти за пределы его досягаемости, исходя из возможности его аэродинамического маневра. Теоретически при наличии постоянного целеуказания со спутников типа УС для маневрирующего в атмосфере боевого блока типа БОР–4 можно поразить любую наземную (надводную) цель. Ведь для покидания “зоны доступности” (например, для ухода в сторону от плоскости первоначальной орбиты ракетоплана) цель должна за 30–40 минут пройти более 1000 км, т. е. двигаться со сверхзвуковой скоростью»[41].

На базе БОР–4 была начата разработка более совершенного космического аппарата БОР–6. «Первый полёт БОРа–6 планировалось совершить на рубеже 1991–1992 гг., т. е. через три года (!) после первого успешного автоматического полёта “Бурана” 15 ноября 1988 г. К этому моменту, если бы не началось сворачивание программы “Энергия – Буран”, второй корабль (изделие 1.02) успел бы совершить несколько космических полётов, в т. ч. пилотируемых…

Одна из версий гласит, что причиной принятия окончательного решения о создании в Советском Союзе многоразовой космической системы “Энергия – Буран” являлся доклад, представленный Л.И. Брежневу М.В. Келдышем. В нем на основе проведённых в Институте прикладной механики АН СССР исследований была показана возможность нанесения американским шаттлом внезапного ядерного удара по СССР. Авторы доклада Ю.Г. Сихарулидзе и Д.Е. Охоцимский пришли к выводу, что американский шаттл при осуществлении маневра возврата с полу– или одновитковой орбиты по трассе, проходящей с юга над Москвой и Ленинградом, может сделать некоторое снижение – “нырок” в атмосферу и сбросить ядерный заряд, парализовав систему боевого управления СССР.

Анализ всех аспектов, связанных с “нырком шаттла”, не является темой нашего повествования, но отметим одну интересную и очень важную деталь. По свидетельству Бориса Ивановича Сотникова, руководившего проектантами “Бурана” в НПО “Энергия”, в техническом задании на наш многоразовый космический корабль заказчик (Министерство обороны) записал требование