Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

к которому мы принадлежали. Когда стало темнеть, мы тронулись в Нелидово. Местечко было новое, стройка деревянная и, несмотря на бомбёжки, почти вся уцелела. Разместились мы в довольно хороших квартирах, замаскировали машины, разместив их у различных пристроек. Через Нелидово идёт железная дорога Ржев – Великие Луки.

Утром я пошёл на станцию, вернее, на то место, где должна быть железнодорожная станция. Но её давно уже не было – немцы разбомбили её в первые же налёты. Рядом, в сосновом лесу, я увидел страшную картину: огромная поленница из немецких трупов. В ней было, как мне потом говорили, две тысячи семьсот четыре трупа. Большинство из них были проколоты штыками, с разбитыми черепами. Говорили, что наши войска, наступая здесь, захватили эшелон с ранеными немецкими солдатами и всех до единого прикончили. Как и всех взятых в плен в боях за это местечко «фрицев».

«Кровь за кровь, смерть за смерть, – думал я. – Так и нужно делать. Фашисты грозят истребить весь наш народ и убивают сотни тысяч нашего мирного населения в оккупированных районах! А почему мы должны либеральничать? На истребительную войну мы тоже ответим истребительной войной».

В Нелидове мы пробыли недели три. Оборудовали госпиталь, который быстро заполнился ранеными. Фронт от Нелидова был и недалеко, и очень далеко. Это было самое «горло Ржевского кувшина». Линия железной дороги Ржев – Оленино находилась в руках немцев. Пулемётные очереди хорошо были слышны в Нелидово. Можно сказать, что фронт против Нелидова был необычайный: у станции Оленино, километрах в двадцати пяти, были немцы. Это в левую сторону. А в правую – немцы были в городе Белом Смоленской области, тоже километров двадцать пять от Нелидова.

История образования здешнего фронта такова.

Около 8 января 1942 года части 39-й и 29-й армий прорвали фронт противника северо-западнее Ржева. Части нашей армии подошли к Ржеву, но взять с ходу сильно укреплённую полосу противника под Ржевом не удалось. Не хватило танков и самолётов, и бои под Ржевом затянулись. Наша армия понесла в жестоких боях большие потери, но наступающий порыв войск не ослабевал.

Командовал 39-й армией храбрый и любимый солдатами генерал-лейтенант Масленников Иван Иванович (Примечание 3). Командный и политический состав армии и многие рядовые бойцы называли его в разговорах между собой просто «Иван Иванович». Он был близок и понятен солдатской массе. Разделял вместе со всеми все невзгоды боевой жизни. Штаб армии неотступно следовал за наступающими частями первого эшелона. Иногда в решительные моменты при штурме укрепления противника Иван Иванович бросал в ночной бой весь состав штаба. Часто, с утра и до ночи лёжа под огнём противника в снегу, бойцы слышали вести: «Прибыл полковой комиссар из штаба. Сам поведёт нас в атаку». Комиссар вёл в атаку с криком «За Родину! За Сталина!». И тогда ничто не могло устоять перед натиском славных уральцев.

Узкой полосой прорыва углубились две наши армии в расположение противника до станции Сычевка на 160 км. С налёта взяли Сычевку, но подошедшие танковые части противника снова заставили отступить наши войска. Солдаты никак не могли сознаться, что они оставили Сычевку ввиду превосходства сил противника, и приписывали неудачу обилию водки, взятой в Сычевке. Водки действительно было много, и многие перепились. Но, конечно, причина отхода наших войск была не в ней. А солдаты уральцы свято верили в ехидную народную пословицу «Нет молодца, чтобы поборол винца» и на винцо, а не на танки противника сваливали свою вину.

Подбросив свежие части по железной дороге Вязьма – Ржев, противник занял линию прорыва наших войск у Ржева, всего шириною около 15 км. 39-я и 29-я армии оказались в окружении в глубоком тылу врага. Более месяца тщетно пытался враг уничтожить окружённые части 39-й и 29-й армии. Более двух недель части армии генерала Лелюшенко (Примечание 4) штурмовали противника у Ржева, чтобы пробить кольцо окружения и помочь окружённым армиям, но безуспешно.

Наши окружённые армии испытывали страшный недостаток в боеприпасах и особенно в питании. Ели конину, мёрзлую картошку, сами молотили хлеб. Некуда было девать раненых, но дрались храбро и мужественно.

Части Красной Армии, идя на выручку окружённым, прорвали кольцо окружения у местечка Нелидово и соединились с окружёнными частями 39-й и 29-й армий, расширили и углубили прорыв до 150 км в глубину и более 200 км по фронту. Фронт принял форму огромного пузыря. Почти кувшина в разрезе.

Наши войска заняли линию обороны, очень невыгодную для нас, но выгодную для противника. У нас – болота, леса и полное бездорожье. Единственная дорога из Андриаполя была лесная грунтовая, восемьдесят километров до горла этого «кувшина», и далее шла лесами и болотами более ста километров. Эта часть была проезжей только зимой по морозам. Противник же имел железные дороги Смоленск – Вязьма, Вязьма – Ржев. По-видимому, наше командование заняло такую позицию временно, угрожая флангу немецких войск у Ржева, Вязьмы, Великих Лук, не предвидя немецкого наступления на Сталинград.

Такую позицию держать можно. Однако надо было её сильно укрепить. Проложить хорошие дороги, обеспечить пополнение вооружением. К сожалению, ничего этого тогда сделано не было.

Располагаясь на таких невыгодных позициях, мы в то же время занимали стратегически выгодное положение: наша армия со своей стороны угрожала отрезать немецкие армии, стоящие у Ржева, сковывала силы противника в важном стратегическом пункте. Вопрос решался соотношением сил: сможем ли мы сдержать линию фронта, не дать захлопнуть ворота нашего прорыва Оленино – Белый или противник, создав перевес сил, раздавит нас в этом «кувшине».

И вот именно в дыру этого «кувшина» и был направлен из Нелидова наш полевой госпиталь. При этом Рязанов, начальник санитарного отдела армии, чистосердечно нам заявил: «Вам предстоит окружение. Мне хочется иметь и мои госпитали в окружении вместе с другими частями, иначе мне и похвалиться нечем будет, а вам награды не за что будет давать».

Мой начальник госпиталя врач Пономарёв прыгал, как молодой козлик, и был очень доволен, что наш госпиталь посылают в этот чёртов мешок. По-видимому, он надеялся «заработать» ордена, медали и прочее. Опасности Пономарёв презирал, говоря, что он ничего не боится. Мне не нравилась такая «храбрость». «Не ел ты ещё пирога с овечкой, – думал я, – не узнал ещё на своей шкуре, что такое война».

В чёртовом мешке

Тёмной ночью выехали мы из Нелидова и въехали в «проклятый кувшин». Дело было в феврале 1942 года. Погода стояла относительно тёплая для зимы. Мы благополучно прибыли к месту назначения в деревню Дунаево Смоленской области. Деревня была расположена за рекой Опшей,