Сто великих героев Отечества - Владимир Робертович Анищенков

выполнению плана сосредоточения и развертывания советских войск на западных границах. В мае – начале июня на учебные сборы было призвано из запаса 800 тысяч человек. Все они были направлены на пополнение войск приграничных западных военных округов и их укрепленных районов.

«…К середине 1941 года, – продолжал Василевский, – общая численность армии и флота достигла более 5 миллионов человек и была в 2,7 раза больше, чем в 1939 году».

Однако полностью провести в жизнь и завершить намеченные мобилизационные и организационные мероприятия не удалось. «Сказался здесь и просчет в определении времени возможного нападения гитлеровской Германии на нашу страну, да и экономические возможности страны не позволили выполнить их в сроки, отведенные нам историей. Сыграли, конечно, в этом свою роль и те недочеты, которые были допущены военным руководством при планировании и практическом осуществлении этих мероприятий».

Через месяц после начала войны, 30 июля 1941 года, начальником Генерального штаба был назначен маршал Шапошников, а Василевский его заместителем: «Весь день я просидел, погрузившись в карты и бумаги. А глубокой ночью Борис Михайлович, вернувшись из Кремля, ознакомил меня с новым решением Ставки: я назначался начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генштаба.

1 августа Василевский приступил к исполнению обязанностей. Ставка и Генштаб помещались тогда на Кировской улице, откуда можно было быстро перебраться во время бомбежки на станцию метро «Кировская», закрытую для пассажиров. Здесь же было помещения для И. В. Сталина, генштабистов и связистов.

«Как-то очередная воздушная тревога застала меня во время переговоров с Юго-Западным фронтом, – вспоминал Василевский, – как раз возле подземного телеграфа. Мне срочно потребовалось подняться наверх, чтобы захватить с собой некоторые документы. Возле лифта я встретил членов ГКО во главе с И. В. Сталиным. Поравнявшись со мной, Сталин, показывая на меня шедшему рядом с ним В. М. Молотову и улыбаясь, сказал: «А, вот он где, все неприятности – от него», – а затем, здороваясь со мной, спросил: «Где же вы изволили все это время прятаться от нас? И куда вы идете, ведь объявлена воздушная тревога?»

Я ответил, что работаю по-прежнему в Генеральном штабе и иду захватить необходимые материалы, после чего возвращусь.

С начала августа, – продолжает Василевский, – я, сопровождая Б. М. Шапошникова, ежедневно, а иногда и по нескольку раз в сутки бывал у Верховного главнокомандующего».

При подходе гитлеровцев к Москве Генеральный штаб был переведен в Арзамас. В столице с группой генштабистов остался А. М. Василевский. Об этих днях Александр Михайлович писал: «Итоги октябрьских событий были очень тяжелы для нас. Армия понесла серьезные потери. Враг продвинулся вперед почти на 250 км. Однако достичь целей, поставленных планом «Тайфун», ему не удалось. Стойкость и мужество защитников советской столицы, помощь тружеников тыла остановили фашистские полчища. Группа армий «Центр» была вынуждена временно прекратить наступление. В этом – главный итог октябрьского периода Московской битвы, очень важного и ответственного во всем сражении за Москву».

Выигранное время позволило укрепить оборонительные рубежи и перебросить резервы.

«Крупным мероприятием, – писал А. М. Василевский, – явилось завершение подготовки очередных и внеочередных резервных формирований. На рубеже Вытегра – Рыбинск – Горький – Саратов – Сталинград – Астрахань создавался новый стратегический эшелон для Красной армии. Здесь, на основании решения ГКО, принятого еще 5 октября, формировалось десять резервных армий… Мы, руководители Генерального штаба, ежедневно при докладах Верховному Главнокомандующему о положении на фронтах детально сообщали о ходе создания этих формирований. Без всякого преувеличения должен сказать: в исходе Московской битвы решающее значение имело то, что партия и советский народ своевременно сформировали, вооружили, обучили и перебросили под столицу новые армии».

В 1942 году, когда Б. М. Шапошников был переведен в Наркомат обороны, А. М. Василевский стал начальником Генерального штаба.

Александр Михайлович отмечал, что, несмотря на тяжелое положение на фронте, Верховное командование проводило реформы вооруженных сил: «Сталин информировал нас о намерении ГКО с целью дальнейшего укрепления и поднятия авторитета командного состава армии и флота установить в них единоначалие, упразднить институт военных комиссаров и вслед за этим изменить форму одежды офицерского и генеральского состава, взяв при этом за основу прежние знаки различия старой армии – погоны. Нам тут же было предложено посмотреть подготовленные в соседней комнате товарищем Хрулевым образцы этой одежды».

В напряженнейшие дни Сталинградского сражения начальник Генерального штаба А. М. Василевский и Г. К. Жуков были направлены под Сталинград для тщательного изучения обстановки. Эта работа была завершена в конце сентября. Тогда же основные положения плана наступательной операции, получившей наименование «Уран», были составлены. И вскоре Красная армия с успехом реализовала намеченные действия. Сталинград был освобожден.

12 апреля 1943 года накануне Курской битвы на совещании у И. В. Сталина с участием начальника Генштаба А. М. Василевского и его заместителя А. И. Антонова было высказано предположение, что немцы предпримут наступление на Курском выступе для окружения наших войск. Был принят план предстоящего сражения: на первом этапе в оборонительных сражениях измотать и обессилить германское наступление. И в свою очередь контратакой окружить наступающие немецкие части.

Во время самой битвы координировали действия всех фронтов представители Ставки Верховного Главнокомандования А. М. Василевский и Г. К. Жуков.

В начальном периоде сражения тяжелое положение сложилось на участке Воронежского фронта. Противнику удалось овладеть несколькими оборонительными линиями и выйти к Прохоровке. В самый критический момент сражения Василевский убедил Верховного главнокомандующего перевести на помощь Ватутину 5-ю танковую армию П. А. Ротмистрова.

А. М. Василевский позже оставил описание сражения под Прохоровкой: «Мне довелось быть свидетелем этого поистине титанического поединка двух стальных армад (до 1200 танков и САУ), который произошел на южном фасе Курской дуги 12 июля. Сохранился документ, посланный Верховному главнокомандующему: «Согласно Вашим личным указаниям беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова и Жадова на прохоровском и южном направлениях… По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и в авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой. Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танков противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы. В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками. В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратными и временно вышедшими из строя 60 % и 18-й корпус – до 30 % танков… Назавтра угроза прорыва танков противника с юга… продолжает оставаться реальной… Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее одиннадцати танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на