Судный день - Александр Николаевич Можаев

– И ладно б бабы… – поддерживает его баритон. – Стоят здоровенные мужики, кричат нам в спину: «Что ж вы, сволочи, бросаете нас? Куда бежите?..» А самим взять оружие…

– Помирать никому не охота… – соглашается тенер. – Легче орать: «Россия-Россия!.. Путин, введи войска!..»

– Будет, как с теми, что в Счастье, – гудит баритон. – Уходили, звали: «Давайте и вы с нами…» Угнулись, помалкивают. А на другой день «Айдар» вошёл: «Всем, во славу Бандере, записаться в батальон!» Опомнились, ломанулись за нами, да поздно – постреляли на переправе… Сколько их побили?..

– Сотню, не меньше…

Под утро я, наконец, крепко уснул, и как уходили кубанцы не слышал. По привычке проснулся рано, лишь алый луч солнца лёг через комнату. Жека, упёршись лбом в стену, громко посапывал.

«На какой бок упал, на том и остался. За ночь не шевельнулся…» – усмехнулся я, окликая его.

– Чего? – сонно отозвался он.

– Жек, как ты определил, что это осколок от стадвадцатимиллиметровой мины?

– Сюда другие не долетают… – позёвывая, просто объяснил он.

Скоро позвонил Бэтмен, не мне – Жеке. Я стою рядом и слышу их разговор:

– На Базе сегодня не буду, – голос Бэтмена. – Возьми с собой кого-нибудь и отвези на Аэропорт ПТУРы, и выстрелы на РПГ. «Клюкву» просили… И скажи Пластуну, что менять их некем, – пусть держатся…

– Понял, Саныч, – отвечает Жека. – Тут Атаман прибыл, ждёт тебя…

– Знаю, пусть ждёт… С ним и смотайся на Аэропорт…

УАЗ загрузили почти до верха.

– Давай ещё втулим как-нибудь газировки, – говорит Жека. – Жара, ребятам пить нечего…

– Ух ты! «Буратино»? Круто живёте!

– Как бы за это «Буратино» Пластун не набил нам морды, – смеётся Жека и тут же поясняет: – Какой-то спонсор, вместо того чтоб доставить обычной воды, пригнал фуру «Буратино». Ребята видеть его уж не могут…

Позиции Пластуна протянулись за городскими дачами, в старых садах. По узким ходам доходим до передового окопа. Мирные люди давно покинули дачи, в которых почти не осталось целых строений, и только один полусумасшедший старик пас здесь своих коз. Временами козы выходили к ополченским окопам и тогда с разных сторон слышались голоса:

– Дед, забирай коз и сваливай на…

– Козочки исты хотят… – оправдывается старик.

– Какие козочки?! Сейчас укры с миномётов накроют, и будем по веткам собирать и тебя и козочек… Сваливай в Луганск.

– А козочки?..

– Вот же достал он своими козочками!.. – говорит Кубанéц. – Пластун, а ты заметил: как он со своими козочками пройдёт, так нас тут же и накрывают…

Пластун смотрит в бинокль, молчит.

– Главное, его ни разу не накрыли…

– Ну, они ж там тоже… не все… Видят – старик, жалеют…

– Ага, эти пожалеют… По городу смалят и похрен им – старики, дети… Вот чувствует моё сердце: неспроста этот дедуля тут околачивается – наводчик… Может, посчитать ему козочек из «Печенега»?..

– Ну да, главное, целить недалеко… – не отрываясь от бинокля, говорит Пластун. – Гоните его… Нет, я сам переговорю с ним…

– САУ из бункера вышла… – говорит он.

Я пытаюсь увидеть САУ, но солнце слепит мне глаза.

– Где САУ?.. – спрашиваю я.

– Сейчас долбанёт – увидишь… – обещает Пластун.

Когда-то, ещё в мае, Пластун шёл в ополчение через меня, поэтому мы знакомы и общаемся запросто.

– А может и не успеешь увидеть… – смеётся Жека.

САУ начала спешно бить. С гулом снаряды проходят высоко над нами.

– По городу долбят, твари… – скрипит зубами Пластун. – Сейчас отстреляет и в бункер. Под бетон…

– Ёж, Ёж… – вызывает по рации.

– Да я вижу… – отвечает Ёж.

– Ты ближе всех к ней… Достанешь?..

– Попробую…

– Давай «Клюквочку»…

Первый выстрел из РПГ проходит мимо.

– Ёж, на «полдевятого»… – глядя в бинокль, координирует Пластун. – Ёж, я сказал на «полдевятого»! Ты циферблат когда-нибудь видел или время только по мобиле смотришь?! Опа! Молодец, Ёж!

– Есть! Есть!.. – радостные вскрики в разных концах окопов.

– Теперь сваливай! – кричит Пластун. – Тебя засекли, сейчас ответка придёт…

– Уж, накинь из АГСа, а то Ёж не успеет уйти…

От САУ тонкой струйкой поднимался дымок.

– Как красиво горит! – довольно подмигнул мне Пластун. – Это уже третья за неделю… У них тут всё отработано: вылезет, за минуту полсотни отстреляет и снова уползает под бетон. С миномётами хуже. Они их вообще не выставляют, стоят где-то за блоками. Пристреляли – по три раза в день траншеи меняем…

– А вам ответить нечем?

– Есть. Восемьдесят вторые. Мин мало…

От Аэропорта, словно подтверждая слова Пластуна, резко захлопали миномёты. В километре от нас прогремели разрывы.

– Ежа накрывают. А его уже нет там… – комментирует Кубанéц.

– Батя, ты пить привёз? – не оборачиваясь, спрашивает Жеку Пластун.

– Привёз… пять упаковок «Буратино». Больше не влезло…

– Опять «Буратино»?! – борясь с рвотным рефлексом, морщится Пластун. – Если останусь жив – до конца дней в рот не возьму эту гадость!.. Батя, ты что, не мог обычной воды привезти?..

– Где я тебе возьму обычную воду? В городе ни воды, ни света… – отвечал Жека.

– Ты ж мотаешься по всей области, что, нельзя в каком-нибудь селе колодезной воды набрать?

– Так не в чего…

– «Буратино» вылей – воды набери…

– Наберу… – обещает Жека.

Солнце стояло в зените, усиливалась жара, и над землёй пополз тяжёлый трупный смрад.

– Это так пахнет «укропчик»… – говорит мне Пластун. – Мы их на этом поле наваляли без счёту…

– Радоваться нечему… – неожиданно говорит Кубанéц. – Нацики пацанов понабрали из Сватово, Новопскова, Старобельска… и кидают их на убой. Я, как только всё начиналось, звонил куме в Беловодск: «Хорони крестника, а то загребут…» А она: «Тебе хорошо советовать, – ты в Луганске схоронился, а мого Вовку за дезертирство посадят… Пусть уж лучше отслужит как-нибудь… Нам пообещали, что на войну не пошлют…» Вот и пахнет… Сколько там таких «Вовок» лежит?.. Недавно опять позвонил куме, узнать, как там и что… А она: «Это ты, гад, Вовку убил!..» – и бросила трубку.

Долго молчали. Кто-то закуривал, кто-то набивал патронами «магазин»; Пластун по-прежнему смотрел в свой бинокль.

– А по-твоему, когда «Вовок» на нас напрут, нам нужно бросить автоматы и лететь кто куда?.. – не оборачиваясь, произнёс он.

Кубанéц не ответил.

– Недавно, – обернувшись ко мне, говорит Пластун, – вышли на их волну: «Похороните своих, мы стрелять не будем.» А те: «Вам воняет – вы и хороните!» Ну, люди это?! Мы было сунулись хоронить, так они нас со всех стволов накрыли, – еле ушли. Двое трёхсотых…

– Да, Хохла и Саню Крота покоцали – до сих пор в госпитале… – подтвердил кто-то.

На обратном пути Жека поехал на рынок.

– Купим Пластуну воды… Если она там есть… – говорил он.

От рынка остались лишь обгорелые руины, но люди