Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

улыбнулся я, чувствуя мрачный триумф внутри. — Смотри. У нас есть ветеран боевых действий, который по его собственным словам и документам, отвоевал восемь лет в самой что ни на есть мясорубке. Так? — спросил я и сам же себе ответил: — Так. Он получает льготы от Венеции: бесплатное питание, бесплатный проезд, освобождение от налогов и всё такое прочее.

— Допустим, — кивнул Абрам. — Что дальше?

— А дальше неплохо было бы призвать его обратно на службу. Насколько я знаю, в последнее время в Адриатике бушуют пираты, и войска Дожа противостоят им прямо сейчас, в эту самую минуту. Надо бы помочь ребятам, верно? И наш ветеран на это как раз сгодится. Покажет класс, вспомнит молодость, и снова встанет на защиту родины.

— Так это же… гениально! — улыбнулся Абрам.

— Конечно гениально, — без ложной скромности согласился я. — Но едем дальше. Тот псих со справкой, как на мой вкус, может быть опасен для общества. И неплохо было бы изолировать его от людей, направив на лечение. В городе отличные психбольницы, синьор Пеллегрино не даст соврать!

— Кто?

— Не важно, — отмахнулся я. — Важно, что отправить его на лечение нужно в принудительном порядке. Пускай врачи разбираются. Либо он действительно псих и должен сидеть в комнате с мягкими стенами, либо его справочку надобно аннулировать.

Абрам смотрел на меня… «лукаво» — не совсем то. «Уважительно» — тоже чуточку мимо. Он смотрел на меня, как на какого-то злого криминального гения.

— Разумны ли ваши страхи? — пробубнил я себе под нос. — Ну да, разумны. Безумны ли мои идеи? Ну да, безумны…

Тут-то меня и понесло:

— Кто у нас там дальше? — я перелистнул несколько страниц и нашёл нужный отдел. — Героический отец двенадцати детей? Смотрим. Его мы, пожалуй, отправим за счёт города во флорентийский элитный детский садик. В нём детей обучают, развивают, всякие магические штуки есть для усиления. Но самое главное в том, что там общие комнаты, в которых спят дети. В помещении находится кристаллический оздоровительный артефакт…

— Синьор Маринари, вы-таки уверены, что у него действительно двенадцать детей? — спросил Абрам. — Вы же на курорт человека отправляете, чем ему может оно не понравиться?

— Не понравится, — сказал я. — Я читал отзывы об этом месте. У детишек результаты восхитительные, а вот у взрослых психика расшатывается. Давайте на минутку представим, что у нашего героя всё-таки есть дети, и он сможет их предъявить.

— Давайте представим, — кивнул Абрам.

— А теперь давайте представим общую комнату на триста детей. Один начал плакать, другой подхватил, третий поддержал и понеслась. Так вот. Помимо звания многодетного отца, тот негодяй показал мне справку о том, что он глухой. А значит специальные артефактные наушники, в которых ходят все взрослые, ему не нужны. Наушники могут представлять угрозу его здоровью. А поехать он туда будет должен…

— У нас есть ещё один многодетный, — подключился к игре Абрам. — Тот, что в Обществе главный.

Я же улыбнулся. Вспомнил его самодовольное лицо в тот момент, когда он предлагал мне встать на колено и хамил Джулии.

— Сейчас подумаем, — сказал я и начал листать справочник дальше.

А Абрам в свою очередь разложил ноутбук и начал пробивать хама по домовиным базам. Пробил. Развернул экран в мою сторону и предложил ознакомиться с полным досье.

— Это ОН нищий? — вырвалось у меня. — Человек же вообще все социальные выплаты от города получает. Глянь-ка… и волонтёр он, и улицы подметает, и котиков через дорогу переводит, и «дитя войны», и участник сражений… везде записался! — я вчитался повнимательней и просиял. — О! Нашёл! Точно-точно, это будет в самый раз…

Я нашёл пунктик, по которому наш Свободный Человек получает солидную сумму за участие в программе международного обмена детьми. Плюс свою собственную квартиру он оформил как детский сад, и за это тоже получает деньги.

— Ну отлично, — кивнул я. — Значит, к нему в скором времени отправятся дети из четырёх разных стран. По программе, которую он сам подписал и согласовал. Ну и, конечно же, куда без государственных нянек? Пусть делают свою работу. Представляете, синьор Абрам, мы можем превратить его квартиру в полноценный детский сад!

— Кхм, — домовой прокашлялся в кулак. — Что-то вам понесло, синьор Маринари. Именно эта затея может представлять угрозы для самих детей…

— Няньки, — напомнил я. — Мы же к нему не простых нянек отправляем, верно? Они будут в курсе того, как должно быть. И как только найдут хотя бы одно несоответствие нормам… а они его найдут, я почему-то в этом уверен. Так вот! Садик закрывается, а все справки отправляются в высшие инстанции на проверку. И не надо ждать три года.

— Та-а-а-ак, — протянул Абрам, не в силах утаить улыбки. — А с остальными что делаем?

— Сейчас подумаем…

За шесть с небольшим часов я придумал как поступить с каждым членом Общества. Каждому по потребностям, так сказать. Кому повестка в армию, кому принудительное лечение, кому командировка в далёкие далека, а кому общественные работы. Итого под утро все бланки были заполнены, заверены и отправлены куда следует.

— Браво, синьор Маринари! — Абрам удостоил меня аплодисментов. — Бра! Во! Знаете, что, синьор Маринари? Если вдруг однажды волшебный народ захочет захватить мир, то я буду первым, кто выступит за один пункт.

— Какой же, синьор Абрам? — улыбнулся я. — Не томите.

— Я предложу нечисти пригласить вас в свои ряды. А если вы вдруг откажетесь, то следующим делом предложу свернуть конфликт и не нападать на людей. Вы гений, синьор Маринари! Просто гений!

Интерлюдия. Марко

Марко, — тот самый «ветеран боевых действий» с татуировкой дракона, — распрощался со своими товарищами у моста Риальто и двинулся домой. В каннареджо, где снимал крошечную квартиру на первом этаже. Парень шёл, насвистывая себе под нос какую-то мелодию, и думал о том, что ещё никогда так вкусно не ел. И не пил. И не обслуживали его никогда с такой тщательностью и вниманием к мелочам. Марко был безумно доволен собой и планом синьора Энцо.

И вот, едва стянув с себя ботинки, он первым же делом побежал за компьютер. Зашёл на закрытый форум «Общества Свободных Людей», ячейки которого были разбросаны по всему миру, и написал