Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

«Посетили ресторан „Марина“ в Дорсодуро. Отказались платить. Документы прошли проверку у самого префекта. Префект, он же хозяин заведения — жалкий поваришка, который ничего не смог нам сделать. Смеялись в лицо. Завтра вернёмся».

И уже через минуту на его сообщение дождём посыпались лайки и звёздочки от участников из Франции, Германии, Испании… да отовсюду! Весь мир оценил его подвиг, и рейтинг Марко тут же подскочил на несколько пунктов. Теперь он был в сотни лучших активистов мира.

— Отлично…

Марко с улыбкой смотрел на свой профиль. Сотня. Ну наконец-то! Сумма убытков, которые понесли проклятые капиталисты благодаря его деятельности, наконец перевалила за отметку, после которой он может называть себя лучшим из лучших.

Парень был доволен собой. Он молодец. Он настоящий гений! И этому гению пора бы поспать…

Марко лёг в постель, закрыл глаза и видел сны. Сны о Венеции, покорённой его гениальностью и целые горы еды, которые он бесплатно уносил из ресторанов. По идее, спать Марко собирался минимум до полудня, однако его разбудил звонок в дверь.

Марко ощутил… недовольство. Открыл глаза, взглянул на часы, понял, что уже много-много лет не видел на них семь утра, но потому всё-таки натянул футболку и поплёлся открывать дверь. На пороге стояли карабинеры.

— Опять вы? — с насмешкой спросил Марко. — Ну что же вам всё неймётся-то, а? Вы ведь уже должны знать, что у меня есть бумажка на любой случай жизни. Что бы вы мне не сказали, я отмажусь в любом случае. Так что давайте-ка не будем тратить время друг друга. Тем более, что обмен неравноценный, ведь моё время стоит немыслимо дороже вашего. Я занятой человек.

На это один из карабинеров, — тот, что усатый, — тяжко вздохнул, поправил фуражку и сказал:

— Да мы ведь просто поговорить хотим…

— Не о чем мне с тобой говорить, продажная твоя капиталистическая морда. О чём? — Марко покрутил пальцем у виска. — За такими как я правда! За такими как я новый мировой порядок! А ты сгинь!

— Просто поговорить, — настаивал карабинер. — Минутку хотя бы. Ну пожалуйста…

От этой картины Марко расхохотался. Приятно было, что служитель закона ведёт себя по отношению к нему как маленькая девочка, и канючит. Однако смех продлился недолго…

В какой-то момент на плечо карабинера легла огромная ладонь с волосатыми пальцами. Ладонь довольно мягко отодвинула его в сторону и перед Марко появился ещё один мужчина. Ростом явно далеко за два метра, в плечах метра полтора, и в чёрной форме.

— Лоренцо, отойди-ка в сторону, — попросил военный низким басом.

Тут Марко сумел повнимательней разглядеть нашивки и понять, кто именно стоит перед ним. Боец Морской Пехоты Особого Назначения имени Дожа для Разрешения Сверхтяжёлых Ситуаций — легендарное подразделение, в которое брали лишь самых-самых. Элита элит. Верхушка верхушки и избранные среди избранных.

Марко сглотнул, чувствую, как во рту у него резко пересохло, и подумал, что к такому его жизнь не готовила.

— А что случилось? — дрожащим голосом спросил он.

Военный же улыбнулся. Добро улыбнулся, по-отечески. А затем похлопал Марко по плечу, отчего у него возникло недвусмысленное ощущение, что он свая.

— Тебе пришла повестка, сынок. Представляешь⁈ Твои документы завалились за картотечный шкаф, и нашлись только вчера. Мы с ребятами их просмотрели, впечатлились послужным списком и решили, что нам нужен такой боец, как ты.

— Какой… такой? — уточнил Марко.

— Такой! Человек, который подбил двенадцать самолётов из пистолета! Утопил в одиночку два корабля! Спас тысячу двести человек! Ты герой, сынок. Настоящий сынок. И ты нужен своему городу.

Тут военный щёлкнул пальцем, и откуда ни возьмись на лестничной клетке появились ещё два морпеха. Они проворно схватили марко под руки, оторвали от земли и понесли вниз. Марко в свою очередь не придумал ничего иного, как тоненько завизжать.

— Не переживай ты так! — хохотнул главный вояка. — И не скромничай! Сегодня вечером мы пойдём в рейд на пиратского короля, и ты сразу же сможешь себя проявить…

А про пиратского короля Марко был наслышан. Здоровенны флот пиратских кораблей уже несколько лет терроризировали побережье Адриатики, сжигая рыбацкие деревни и разграбляя торговые суда. Сам же король был фигурой одиозной — очень жестокий, очень сильный, и очень умелый тёмный маг воды, который своих врагов превращал в лужицу мутной жижи.

— И-и-и-и-и!!!

— Да не переживай ты так! Мы же не психи! Мы знаем, что делаем, и сперва дадим тебе размяться. Прямо сейчас отправимся на тренировку в Дьявольскую Пасть…

— И-ИИИИ-ИИИИ!!! — от упоминания места ещё более аномального, чем Досродуро после заката солнца, Марко перешёл на ультразвук. Впрочем, сумел взять в себя в руки, задёргался пуще прежнего и попытался что-то объяснить: — Я же… Я же…

— Знаем, — кивнул военный. — Ты герой.

— Нет! Я не об этом! Я о том, что у меня же справки есть! У меня документы! У меня… у меня проблемы… ПОМОГИТЕ!!!

Глава 15

Я стоял на кухне. Внезапно, не в «Марине», не в «Между Булок», не в заготовочном цеху и даже не в одном из понтон-баров. Это была кухня, на которой я провёл своё детство — в родительском особняке. Там, где прошли мои первые годы.

Спящее сознание воссоздало её вплоть до мелочей: та же плита с ножками в виде медвежьих лап, — дедова гордость, которую ему сделали под заказ, — те же полки, те же стеллажи, тот же стол и… да, вот он. Мой первый шеф-нож, с которым я познал радость скоростной нарезки. На плите шипела сковорода, а рядом стоял дед.

— Итак, внучок, — улыбнулся Богдан Константинович, взял меня подмышки и поставил на табуретку, так чтобы я видел процесс. — Как долго нужно жарить картошку?

— Ну-у-у, — задумался я.

— Неправильно, — хохотнул дед. — Чтобы ты ни сказал, ответ будет неправильным.

— Но почему, деда?

— Потому что для правильного вывода мы должны понимать сорт картофеля, сезонность и условия, в которых он произрастал. Систему удобрений, качество посадочного материала, а также делать скидку на погоду, влажность и севооборот. Знаешь, что такое севооборот?

— М-м-м, — задумался я. — Полное имя дядь Севы?

— Нет, — улыбнулся дед.

— А как же его тогда зовут? — я почему-то отвлёкся от готовки. — Севентий? Севенарий? Севослав?