Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

− Начинай с меня! – словно в бой, ринулась Пополюха на Фу.

− Я первая предложила, − взъерепенилась Мымза, − а тебя, наверное, давно за косу не таскали, так я напомню.

− О, раскудахтались, − обрадовался Зумятица, потирая руки. − Давайте бойцовский клуб девчонок сделаем, я буду принимать ставки, а на вырученные деньги купим красок для чиха.

− Может, просто скинуться кто сколько может? − спокойно предложила Клия. − А драки отложим до лучших времён.

− В самом деле, − с готовностью поддержал её Крыня, − зачем волосы драть?

Вокруг все зашумели, загалдели, но в целом одобрительно, некоторые даже потянулись за своими кошельками, мешочками, пеналами – кто где хранил скромные сбережения. А долговяз громко заявил:

− Так, желающие сдавать на поддержку творческой молодёжи, ко мне, я буду держать кассу.

− А почему это ты? − Пополюха всегда во всех сомневалась.

− Да потому, что я кремень, ни одна монетка не пропадёт, никто у меня их не отнимет. Сами понимаете, как только узнают старшеклассники, что мы деньги собираем, то будут так трясти, с зубами вылетят, а меня не каждый рискнёт тронуть.

− Вот расхвастался, петух драный, − фыркнула Пополюха.

− Кто-то сегодня точно огребёт, − лениво зарычал долговяз.

− Хватит вам, − оборвала их Клия, − я согласна, Зумятица хоть и тугодум, но честный и не жадный. Пусть он собирает, а покупать краски пойдём все вместе.

− Про тугодума я запомнил, ты уж слишком хватила, − благодушно буркнул долговяз, но его уже никто не слушал, а все дружно вытаскивали из потаённых мест монетки. К концу перемены Зумятица объявил сумму, которую они наскребли, а ошеломлённый чих Фу пытался то ли их остановить, то ли поблагодарить:

− Я, конечно, впервые так попадаю, но всё же, может, не стоит, очень уж мне неловко.

− Не робей брат, бери, − хлопал его по спине радостный Зумятица. − Ты, главное, скажи, когда мы пойдём в магазин за красками.

− Знаете, но этих денег не хватит, − покраснел чих. − Может, только на пару-тройку тюбиков, а этого мало.

− Ну что ж, − не унывал его новый друг, − будем экономить, глядишь, к концу месяца соберём.

− Хорошая идея, − поддержал его Крыня, − давайте каждое утро будем отдавать Зумятице кто сколько сможет.

− Зумятинная касса! − Дохлик с уважением посмотрел на долговяза.

− Как угодно называйте, главное – не забывайте сдавать, − рассмеялся долговяз и гордо задрал нос к потолку.

− А я не буду, − надула губки Пополюха. − Вот ещё, какие-то сомнительные краски, да и этого родственничка мы почти не знаем, может, он их проест.

− Кого, краски? − не понял Зумятица.

− Деньги, балбес.

− Так мы же вместе пойдём покупать, − попытался оправдаться Крыня.

− Да знаю я этих чихов, − томно повела плечом Пополюха.

Возмущённый гул ребятни утонул в звонке. Начинался следующий урок, но долговяз не мог усидеть за партой. Он постоянно крутился, грозно поглядывая на вьюшную Пополюху, но та демонстративно отворачивалась от него. Тогда Зумятица достал трубку, скатал шарик из промокашки, прицелился в возмутительницу спокойствия, но не успел выстрелить, как трубку из его рук выдернула Мымза. Она выпятила нижнюю челюсть и грозным шёпотом пояснила:

− Валенок, она только этого и ждёт, забудь о ней, это самое сильное наказание.

− Какое? − растерялся долговяз.

− Игнорирование, − вздёрнув бровь, голосом взрослой женщины пояснила Мымза.

− А-а-а, − не понял Зумятица, но переспрашивать не стал, тем более на него уже косился учитель Хмель.

После окончания уроков Пополюха быстро сбежала, хоть долговяз и не собирался сводить с ней счёты. Класс быстро опустел, но Крыня с Клией остались сидеть за партой, рассматривая старую книгу по истории края с древними буквами и цветными картинками, принесённую учителем истории. Саму книгу он запретил выносить из школярия, но не возражал, если кто-нибудь хотел посмотреть или почитать её. Поэтому нередко после его уроков за партой сидели первачи и, тихо сопя, погружались в древний фолиант.

Долговяз выбежал из школярия, осмотрелся, вприпрыжку догнал чиха. Резко выдернул у него альбом, сунул его себе под мышку и простодушно заявил:

− Нам по пути, я его понесу сам, ценная вещь.

− Мне говорили, что посёлок долговязов в другой стороне. − Чих не знал, как поступить, но понимал, что спорить с Зумятицей бесполезно.

− Верно, но я люблю ходить кру́гом, нагуливаю аппетит, качаю живот с мышцами, − бесшабашно улыбнулся долговяз.

Фу пожал плечами и молча пошёл. Его всегда поражало чьё-то доверие к нему. Ведь если присмотреться и подумать, то лишь совсем потерянное существо может испытывать подобные чувства к такому, как он. И хоть все кошки, собаки, белки и другая живность льнули к чиху, он всегда с большим удивлением и сомнением присматривался к ним. Фу был убеждён, что столь никчёмное создание, как он, могло заслуживать лишь презрения. Он научился жить с таким ощущением, прятал его, но не мог избавиться от привычки пристально и долго рассматривать рядом стоящего, с изумлением отмечая множество деталей одежды, окраски, мимики, походки, поведения. Вот и сейчас долговяз Зумятица с его альбомом вышагивал рядом с чихом, громко рассказывал о прошлогодней рыбалке, когда он вытащил невероятную рыбу с красным плавником. А чих постоянно сбивался с шага, но успевал отметить и заплатки на брюках долговяза, и его матерчатый портфель с фиолетовыми пятнами чернил, и его манеру рассказывать, при каждом восклицании подпрыгивая, словно под ногами у него была кочка. Но чиху очень нравился этот немного сутулый здоровяк, он уже сам стал посмеиваться над его несуразными рассказами, но неожиданно увидел впереди себя знакомую фигуру. Даже успел подумать, мол, а что тут делает Пополюха, ей-то уж точно никакими кругами не по дороге, вьюшные обитали совершенно в другой стороне.

Тётка Возвышенность, она же училка Клюка, рассказала ему по дороге в школу всю их географию. Но не успел он окончательно удивиться, как из-за кустов на дорогу вышли четверо старшеклассников. Причём известных хулиганов, в простонародье школярия их называли «четвёрка страшноклассников». Это была разношёрстная компания: мелкий хлунни Чесотка ростком с чиха, два брата дылды из скрыг без имени, а также шустрый заморыш Щипун. Фу сразу почувствовал, что этот день может быть их последним, но Зумятица всё никак не мог остановиться, настолько увлёкся своим рассказом с пояснениями. Он, даже когда увидел компанию на дороге, не переставал хохотать, но в его глазах уже застыл страх. Наконец он остановился и тихо сказал:

− Беги Фу, я попытаюсь их задержать.

Но чих мотнул головой, скинул свой ранец, взял его, как щит, встал рядом с долговязом. Мелкий Чесотка прикусив нижнюю губу