Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

− От верблюда! − радостно заржал Храпень.

Глава 11

В это утро Крыня просыпался долго и трудно. Сон не хотел уходить, лихо подставляя подножки ленивому бодрствованию, больше похожему на полупрозрачную дремоту. И уже когда малыш почти окончательно проснулся, ему показалось, что он поборол не сон, а свою мечту. Она была странная, досель ему неизвестная, лежала, прижатая к подушке, пытаясь двинуть липким щупальцем. Крыня ничего не мог понять, но на всякий случай держал её крепко, пока не увидел, как на громадной серой стене появился чудесный красочный павлин. Он узнал эту стену, это был задний фасад школярия, где начиналась спортивная площадка. Когда его строили, то специально эту сторону оставили без окон в надежде сделать крытую пристройку для спортплощадок, но с крышей не вышло. Так и вздымалась серая громада в четыре этажа над играющими, прыгающими, бегающими и визжащими. Когда не было спортивных уроков, то некоторые не особо ретивые школяры забредали под стену покурить, обменяться новостями, то есть посплетничать. И как только Крыня узнал эту стену, то сон мгновенно скрылся в неизвестном направлении.

Малыш сел в кровати, почесался, зажмурился, но образ павлина не исчезал, он так и стоял перед ним с хвостом удивительной окраски. Под впечатлением фантастической птицы Крыня вошёл на кухню и тут же всё рассказал бабушке. Она внимательно выслушала его, тихо поставила на стол тарелку с запеканкой, налила густой горячий какао в пузатую кружку и лишь после этого задумчиво добавила:

− Мне кажется, это был не сон.

− Как же? − потерялся Крындля. − Тогда что же это было? Мечта?

− Может быть, хотя больше похоже на подсказку.

− Если так, то кому надо подсказывать, ведь я не на уроке?

− Малыш, мы не можем всё объяснить очевидным, наша жизнь наполнена такими секретами и тайнами, − вздохнула Флуша.

− Подожди, подожди, − замахал руками Крыня, − ты хочешь сказать, что есть кто-то, кого мы не видим, и он нам подсказывает?

− Не спорь со мной, − пробурчала бабушка, − говорю как есть, как сама чувствую и понимаю. А с тайнами надо быть осторожней, в некоторых случаях… ну их… пусть они остаются тайнами, а то превратятся в реальность, и вдруг это будет какой-нибудь страшный охламон.

В это время на кухню вошёл взлохмаченный дед, в широких трусах, майке с надписью поперёк пуза «Можем», босиком и в мрачном настроении. Он услышал последние слова и решил, что речь идёт о нём, поэтому напыжился, раздул ноздри, но бабушка его остановила:

− Не о тебе речь, не супонься, лучше объясни малому о тайнах.

Храпень скосился на внука, хрюкнул, сел за стол, нахмурил брови и замер, словно пенёк на косогоре. Бабушка качнула головой, поставила рядом с ним большую кружку с квасом, дед осторожно её взял, одним махом выпил, вздохнул, и на его лице расплылась блаженная улыбка. Тогда бабушка сняла сковородку, лихо стряхнула в тарелку кучку поджаристых пышек. Отпив глоток чая, дед важно заявил:

− По тайнам я главный мастак. Бабка наша знает, к кому обращаться, но мне надо пояснить.

− Расскажи ему про сон-мечту. − Бабушка вытащила из шкафа вчерашнюю подарочную коробку, где неожиданно в углу приютились две конфетины. Крыня очень обрадовался, с хорошей толикой удивления, ведь он точно помнил, что последнюю конфету с завитушками они с долговязом отдали Клие, а тут целых две. Конечно, он подозревал, что бабушка и мама отложили свои конфеты в сторону, чтобы утром его угостить. Малыш замотал головой и сказал:

− Это же ваши!

− Какие ещё наши?! − Бабушка вскинула руки к потолку. − Мы своё уже съели, я сразу отложила, зная, что вы всё слопаете, как толстопузая саранча.

− Так мне расскажите, что у вас тут стряслось? – сердито вмешался дед, подтаскивая к себе очередную пышку.

− Ничего не стряслось, внука посетила мечта, и была она тайною, − заговорщицки прошептала бабушка. Крыня сразу рассказал деду про сон и как он просыпался, особенно расписал павлина. Дед выслушал внимательно, потом опустил одну бровь и коротко выдал:

− Во-первых, бабка была права, не гони её, в смысле мечту, а не бабку. Во-вторых, это была не тайна, а тайность, что есть предстоящее определение.

− Ничего не понял! − Крыня соскочил с табуретки, надо было уже спешить в школярий.

− Скоро всё встанет на свои места, даже объяснять не надо, − неопределённо заявил Храпень, − сейчас дуй в свой сумасшедший дом, смотри не опоздай.

− Дед! − попытался рассердиться Крыня.

− Вечером продолжим… дискуссию, я сейчас не расположен.

Крыня не стал с ним спорить, побежал в свою комнату, быстро оделся и вприпрыжку направился в сторону школярия. За поворотом у дуба, где вчера они с Клией нашли чиха и долговяза, он наткнулся на Фу. Тот брёл потерянный, смурной, вялый.

− Привет, Фу! − беззаботно крикнул ему Крыня. − Ты чего, вчерашнее вспоминаешь? Да брось, в жизни всякое бывает.

− Она проревела всю ночь. − Чих остановился, посмотрел на Крыню, но будто его не видел.

− Кто проревел? − не понял малыш.

− Тётка Возвышенность.

− Клюка? − От неожиданности Крыня споткнулся о выступающий на тропе корень дуба. – Ничего себе! А что у неё случилось?

− Не у неё, а у меня, вспомни вчерашнее. Сначала она сильно беспокоилась, что я задерживаюсь, потом уже начала паниковать, даже побежала в школярий, но ей там сказали, что ученики давно по домам разбрелись. Тогда она стала бегать по тропкам, пытаясь найти меня. И вот тут она нас с долговязом встретила. По физиономии Зумятицы сразу поняла, что мы попали в передрягу. Она так растерялась, что села прямо на землю и расплакалась. Мы с долговязом долго её утешали, а потом повели домой, держа за руки. Отпаивали чаем. Когда Зумятица ушёл, мы с ней просидели всю ночь, она мне про свою жизнь рассказывала. И я понял, отчего она такая дёрганая, злая и потерянная. Жалко её.

− А где она сейчас?

− Скоро выйдет, попросила меня, чтобы я один пошёл, нос будет себе пудрить. Сказала, зрелище не для маленьких.

− Вот так фокус! − Мысли у Крыни сплелись окончательным клубком. Кто бы мог подумать, что такая злючая, настырная, прилипчивая, подозрительная училка может страдать и плакать. Расскажи – не поверят, поэтому Крыня дёрнул за рукав чиха и попросил:

− Лучше молчи об этом, стоит нам хоть слово сказать, Клюку затравят.

− Наверное, ты прав, − вздохнул Фу, − но как жить с этим?

− А что тут такого? − усмехнулся Крыня. − Она ведь не мёртвая деревяшка, не палка для выбивания ковровой пыли. Радуйся, что