Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

— Синьор Маринари, — раздался спокойный мужской голос в трубке. — Это…

— Я понял, — перебил я. — Здравствуйте. У нас проблемы?

— Совсем наоборот, — бухгалтер хохотнул. — Хотел бы сообщить вам, что ваше дело по-прежнему находится в стадии производства, зато следующий платёж по вашему долгу перед маркизом Оливаресом сегодня утром был погашен. Так что можете быть спокойны.

Оп-па…

— Прошу прощения, но хотелось бы уточнить: кем погашен?

— Не имею права разглашать эту информацию, синьор Маринари. Но можете быть уверены — платёж прошёл.

Я пожелал синьору бухгалтеру всех благ и добрую тёщу, а после отключился. Сам же ушёл на кухню и крепко задумался. Дож. Значит, он всё-таки сдержал обещание и даже будучи на Дикой Рыбалке про меня не забыл. Погасил первый платёж, что представлял из себя колоссальную сумму.

И… кажется, теперь я счастлив. Одна из нависавших надо мной проблем рассосалась сама собой, и это ли не повод порадоваться? В конце концов, это действительно непросто — вести одновременно миллион точек общепита, помогать людям, да ещё и долги попутно гасить.

Нет! Понятное дело, что я мог бы отдать всё сам и как-нибудь, но выкрутился бы. Но раз уж Дож обещал. Ай, к чёрту! Что теперь об этом размышлять? Вместо того, чтобы жевать пережёванное, лучше поделиться своей внезапной радостью. С кем? Да со всеми, до кого я только смогу дотянуться.

С улыбкой до ушей, я вышел в зал, снова прокашлялся, снова привлёк все взгляды на себя и торжественно объявил?

— Синьоры и синьорины! Сегодня десерт за счёт заведения! Заказывайте что хотите и наслаждайтесь!

Зал снова взорвался аплодисментами.

— Молодец, Маринари!

— Лучший префект в мире!

Свист, улыбки, счастливые глаза. Я же поклонился и ушёл на кухню, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно.

Смена закончилась как-то незаметно. Переодевшись из поварского в «штатское», я попрощался с командой, поблагодарил всех за хорошую смену и направился прямиком в префектуру, добивать свои административные делишки. А там меня уже ждал синьор Абрам.

Домовой так впечатлился нашими недавними подвигами, что сам вызвался подменить Аугуриели на посту заместителя префекта. Сидел теперь за столом и перебирал бумажки с перманентной улыбкой Чеширского кота. Ну а я такому исходу только рад! Мне же меньше работы.

Присев напротив, я дождался пока Абрам закончит изучать очередной документ, поздоровался и спросил:

— Ну как у нас дела?

— Всё хорошо, синьор Маринари, — бодро отрапортовал он. — Всё и везде в полном порядке. Никаких проблем, никаких жалоб. Нужные документы подписаны, поданные заявки обработаны, бюрократическая машина побеждена.

— Абрам, — улыбнулся я. — Я прекрасно понимаю, что ты хочешь выделиться и показать, какой ты незаменимый сотрудник. Это похвально. Правда. Но давай не будем обманывать друг друга? У меня уже имеется кое-какой опыт, и я знаю, что идеальных дней не бывает. Особенно в Дорсодуро. И это нормально! Однако если ты будешь говорить мне, что всё идеально, когда оно на самом деле вовсе не так, то я не смогу тебе помочь. А я хочу помочь.

Улыбка сползла с лица домового. Он часто захлопал глазами, а потом весьма странно уставился на меня.

— Спасибо за наставления, — кивнул Абрам. — Но я не понимаю о чём вы сейчас, синьор Маринари. Всё действительно в порядке, я проверял несколько раз.

— Не ВСЁ в порядке, — сказал я, внутренне уже разочаровываясь в Абраме. — А как же традиционная стопка жалоб на синьора Сальвана? И вторая, которая «от синьора Сальвана»? Я ведь знаю, что он постоянно ноет: дети бегают, погода не та, листочек упал, крокодил не ловится, не растёт кокос… а посетители сквера в свою очередь постоянно жалуются на то, что он жалуется. Я здесь не первый день, Абрам.

Домовой снова приступил к скоростному морганию. И снова на лице выражение тотального непонимания.

— Синьора Маринари, — вполне серьёзно сказал он. — Так ведь нету никаких жалоб. Ни вчера не было, ни сегодня нет. Я, признаться, даже не понимаю о чём вы…

— Да ладно⁈ — вырвалось у меня. — Не верю! Чтобы синьор Сальван, и не ныл⁈

— Я клянусь вам, синьор Маринари, — заверил меня Абрам, а затем даже руку к сердце прижал, подчёркивая всю серьёзность. — И более того! Я сам в обеденный перерыв вышел в сквер, посидеть на лавочке. Я был там! Всё тихо, спокойно и… это-самое… зелено. Никто не ноет, никто ни к кому не пристаёт.

— Хм-м-м…

Тут я крепко задумался. На слух всё очень даже хорошо, да только верится с трудом. И потому я решил завтра же утром проверить всё самостоятельно. Так что в тот ранний час, когда солнце только-только поднималось над крышами Дорсодуро, я уже был в сквере.

Шёл по дорожке и понимал, что вокруг действительно… тишина. Только чайки горланят, но они для меня уже давным-давно стали фоновым шумом, и его я в расчёт не буре. В остальном же и правда тихо — никакого ворчания и никакого нытья.

— Да ладно? — прошептал я и тут вдруг не на шутку забеспокоился. Уж не заболел ли старина Сальван? Не помер ли? Или вообще не сбежал…

Однако на деле всё оказалось куда проще. Пройдя вглубь сквера, я увидел причину внезапного спокойствия. На деревянной лавочке, которая стояла под самым здоровенным деревом, — забыл, как именно оно называется, — сидели двое. Сальван и… Артём. Причём такой тандем я не мог представить себе даже в самых смелых фантазиях.

И интересно стало аж до дрожи. А потому я спрятался в кустах сирени и решил подслушать, о чём эти двое могут общаться.

— Представляешь? — тяжко вздыхал брат. — Меня? Палубу надраивать? Я ведь Сазонов, понимаешь? Гений алхимии, кандидат артефакторных наук, по прихоти какой-то пигалицы должен шваброй махать, как какой-то матрос. Это ведь унижение, понимаешь? Когда-то я создавал артефакты, которые стоили несколько состояний, а теперь должен оттирать птичье…

— А я? — перебил Сальван. — Это не делай, то не делай, к этому не подходи, с тем не общайся. У меня от расстройства даже листва желтеет…

Притаившись в кустах, я наблюдал и слушал целый час. И целый час Артём с Сальваном жаловались друг другу на свою нелёгкую жизнь в частности, и