Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

Стоял теперь посередь улицы с хлыстом и осколком, и глазами хлопал.

— Четыре, — подсказал я.

— Четыре дня! — вспомнил домовой. — Мне нужно минимум четыре дня на то, чтобы всё тут исследовать!

— Вот видите? — спросил я у прораба. — Раз тут проходят раскопки, вы не имеете права ничего сносить. Таков закон. Это прописано в муниципальном кодексе.

— Да! — к разговору подключился синьор Вальмарано, на лице которого наконец-то расцвела улыбка. — Точно! Действительно, есть такой закон! А ну пошли вон отсюда, стервятники!

Не очень профессионально, конечно, но понять его можно. Прораб же достал телефон, отвернулся от нас, тихонько с кем-то переговорил, а потом грязно выругался и сказал своим ребятам разворачиваться. Кидая на нас с Петровичем недовольные взгляды, и бормоча под нос всякие нелицеприятности, строители уходили. И это главное.

— Синьор Маринари, браво, — похлопал меня по плечу Вальмарано, однако довольно скоро переменился в лице. — Вот только я один момент не понял. Четыре дня у нас есть, а что дальше? Они же вернутся и всё равно снесут дома.

— Они не вернутся, — улыбнулся я. — Потому что после раскопок знаменитый физик Джулия Бачокки-Кюри объявит у вас в районе радиационную тревогу. Потом по плану чаячий грипп. Потом какая-нибудь краснокнижная дичь в Каннареджо поселится… сахалинская кабарга, например? Ну а дальше, синьор Вальмарано… кто знает? Жизнь непредсказуема.

В ответ на это синьор префект улыбнулся, снял с себя воображаемую шляпу, поклонился и сказал:

— Маринари, вы гений. Не знаю даже, как смогу отблагодарить вас.

— К чему благодарности? Всегда приятно помочь хорошему человеку…

Интерлюдия. Аугуриели

Холодный липкий туман стелился так низко, что Аугуриели периодически приходилось приподниматься и смотреть: не сбился ли он с курса? Прямо сейчас домовой полз по мокрой земле, чувствуя, как грязь забивается под ногти и целыми кусками проскакивает за шиворот.

Лицо его было разрисовано чёрными и зелёными полосами, за спиной култыхался автомат, а рядом с ним по цепочке через каждый ряд виноградников ползли его бойцы. Домовые двигались настолько бесшумно, насколько это вообще было возможно.

А впереди, метрах в трёхстах, возвышалось уже знакомое каменное шато: стены из грубого камня, узкие окна-бойницы, черепичная крыша… на самом деле дом больше напоминал средневековую крепость. Крепость, в которой люпены засели навечно. Любая попытка подойти к нему была смертельной. Сальваторе и его французские союзники держали оборону уже вторые сутки. У них явно хватало и запасов, и терпения. Да и местность вокруг шато простреливалась на отличненько — кругом равнина с виноградниками.

Но Аугуриели сдаваться не привык, и это была уже пятая по счёту попытка штурма. И пока что, из-за тумана, она казалась ему самой удачной. В первые два раза, домовых клана Базилио просто оттеснили огнём. В третий раз помешали магические мины. В четвёртый люпены вообще кинулись в контратаку и гнали Аугуриели сотоварищи по прованской долине несколько километров.

И вот, наконец-таки, до дома осталось всего ничего. И всё вроде бы нормально, но…

— Стоп, — одними губами сказал Аугуриели и поднял руку. Жест был резким и недвусмысленным. Бойцы замерли, как вкопанные, поплотнее прижались к земле и, кажется, вовсе перестали дышать. Над виноградниками повисла тишина.

А остановился Аугуриели неспроста. В двух метрах от него стояло пугало. Обычное пугало, которых полным-полно на полях — деревянное перекрестье, старые тряпки, соломенная шляпа на голове из мешковины и так далее. Но чувствовалось в этом пугале что-то странное. Например то, что оно стоит на винограднике…

«Их вообще ставят на виноградниках?» — судорожно соображал Аугуриели, сознавая при этом свою несостоятельность в качестве агронома: «А если и ставят, то… зачем так много-то⁈»

И впрямь. По пугалу на ряд, так же, как и его бойцов. Только лишь в поле зрения Аугуриели насчитал уже десяток, и все они… да, кажется, все они были повёрнуты лицом в его сторону. Чёрные пустые дыры вглядывались Аугуриели прямо в душу. Не к добру…

Слишком легко домовые клана Базилио подобрались к дому. Слишком тихо было вокруг. И слишком подозрительно ведут себя эти чёртовы пугала.

Аугуриели принял решение. Он уже заново поднимал руку, чтобы дать сигнал об отступлении, как вдруг ближайшее в нему пугало дёрнулось. Можно было сказать «качнулось на ветру», вот только никакого ветра не было. Ну а затем…

— Твою-то мать…

Затем пугало медленно, с хрустом деревянных суставом, выдернуло само себя из земли. Распрямилось во весь рост, взревело и бросилось прямо на Аугуриели.

— Отходим! Отходим!

И ад разверзся на полях Прованса. Понятное дело, что пугало не было живым в привычном смысле этого слово — оно двигалось будто марионетка в неумелых руках, рваными и дёргаными движениями. Однако тем же хуже! Ведь что мертво, как известно, умереть не может…

— Бегом!

В тот же момент в окнах шато появились люпены. Поливая огнём виноградники, они вовсе не думали о возможном «дружеском огне» по пугалам и не осторожничали ни разу. Пули свистели над головой, земля взрывалась от магических разрядов, пугала ревели и тянули когтистые лапы в сторону бойцов, а бойцы тем временем со всех ног неслись обратно, прочь от проклятого шато.

Удивительно, но… пронесло. Обошлось совсем без жертв, и уже через пару минут клан Базилио полным составом добрался до безопасного места. Аугуриели не нашёл что сказать своим парням по поводу неудачного штурма. Вместо этого он просто рухнул в грязь, тяжело дышал и думал.

— Чёрт, — прошептал он, вытирая грязь с лица. — Чёрт, чёрт, чёрт…

Домовой сжал кулаки аж до хруста костяшек и принялся молотить землю в бессильной злобе. У него не было идей. И практически не оставалось ресурсов на то, чтобы продолжать эти попытки. Сальваторе оказался подготовлен куда лучше, чем он мог предположить.

— Чёрт-чёрт-чёрт! — перешёл Аугуриели на крик. — ЧЁРТ!

А когда эмоции выплеснулись, всё-таки сумел взять себя в руки и подумать ещё раз. Кажется, ему придётся позвонить тому, кто умеет решать проблемы не только силой, но и хитростью. Тому, у кого если план «Б» даже тогда, когда никаким планом «А» даже близко не пахло.

И пускай Аугуриели ненавидел быть тем, кто просит о помощи, ради отца нужно было переступить через себя. Домовой достал телефон, грязными пальцами набрал номер и поднёс трубку к уху.

— Алло? Синьор Маринари? Кажется, мне всё-таки нужна ваша помощь…